Анализ произведения «История одного города», Салтыков Щедрин. Идейно-художественные особенности романа «История одного города Идейно художественные особенности произведения история города

💖 Нравится? Поделись с друзьями ссылкой

Уважаемые читатели! Все выложенные мной произведения не являются какими бы то ни ни было лирическими изысканиями или творческими трудами. Это тупо билеты по средневековой литературе, которые надо распространить для курса. Вот таким дурацкий способом. Администрацию прозары просьба не беспокоиться: как только экзамен закончится, вся эта галиматья будет удалена)

Повесть М. Е. Салтыкова-Щедрина “История одного города” представляет собой цикл рассказов, не связанных между собой сюжетом или одними и теми же героями, но объединенных в одно произведение ввиду общей цели - сатирического изображения современного Салтыкову-Щедрину политического устройства России. “Историю одного города” определяют как сатирическую хронику. Действительно, истории из жизни города Глупова заставляют смеяться и нас, сейчас, более чем через век после смерти писателя. Однако этот смех - это смех над самими собой, так как “История одного города” - это, в сущности, сатирическая история русского общества и государства, изложенная в форме комического описания. В “Истории одного города” ярко выражены жанровые черты политического памфлета. Это заметно уже в “Описи градоначальников”, особенно в описании причин их смерти. Так, один был заеден клопами, другой растерзан собаками, третий умер от обжорства, четвертый - от порчи головного инструмента, пятый - от натуги, силясь постичь начальственный указ, шестой - от стараний в преумножении народонаселения Глупова. В этом ряду стоит и градоначальник Прыщ, фаршированную голову которого откусил предводитель дворянства.
Приемы политического памфлета усилены такими средствами художественного изображения, как фантастика и гротеск.
Чуть ли не главной особенностью этого произведения, безусловно зас-луживающей внимания, является галерея образов градоначальников, не заботящихся о судьбе отданного им во власть города, думающих лишь о собственном благе и выгоде, либо вообще ни о чем не думающих, так как некоторые просто не способны к мыслительному процессу. Показывая образы градоначальников Глупова, Салтыков-Щедрин часто описывает настоящих правителей России, со всеми их недостатками. В глуповских градоначальниках можно без труда узнать и А. Меншикова, и Петра I, и Александра I, и Петра III, и Аракчеева, неприглядную сущность которого показал писатель в образе Угрюм-Бурчеева, правившего в самое трагическое время существования Глупова.
Но сатира Щедрина своеобразна тем, что она не щадит не только правящие круги, вплоть до императоров, но и обычного, заурядного, серого человека, подчиняющегося правителям-самодурам. В этой своей серости и невежестве простой гражданин Глупова готов слепо повиноваться любым, самым нелепым и абсурдным приказам, безоглядно веря в царя-батюшку. И нигде Салтыков-Щедрин так не осуждает начальниколюбие, чинопочитание, как в “Истории одного города”. В одной из первых глав произведения глуповцы, еще именовавшиеся головотяпами, сбиваются с ног в поисках рабских оков, в поисках князя, который будет ими управлять. Причем ищут они не любого, а самого что ни на есть глупого. Но даже самый глупый князь не может не заметить еще большую глупость пришедшего поклониться ему народа. Таким народом он просто отказывается управлять, лишь благосклонно приняв дань и поставив вместо себя в градоначальники “вора-новатора”. Таким образом Салтыков-Щедрин показывает бездеятельность русских правителей, их нежелание сделать что-либо полезное для государства. Сатира Салтыкова-Щедрина разоблачает приспешников государя, льстецов, разворовывающих страну и казну. С особой силой сатирический талант писателя проявился в главе, посвященной Брудастому-Органчику. Этот градоначальник день и ночь писал “все новые и новые понуждения”, по которым “хватали и ловили, еекли и пороли, описывали и продавали”. С глуповцами он объяснялся только при помощи двух реплик: “разорю!” и “не потерплю!”. Именно для этого и был необходим порожний сосуд вместо головы. Но апофеозом начальственного идиотизма является в “Истории одного города” Уг-рюм-Бурчеев. Это самая зловещая фигура во всей галерее глупозских градоначальников. Салтыков-Щедрин называет его и “угрюмым идиотом”, и “угрюмым прохвостом”, и “тугохвостом до мозга костей”. Он не признает ни школ, ни грамотности, а только науку чисел, преподаваемых на пальцах. Главная цель всех его “трудов” - превратить город в казарму, заставить всех маршировать, беспрекословно выполнять абсурдные приказы. По его замыслу даже женихи и невесты должны быть одного роста и телосложения. Налетевший смерч уносит Угрюм-Бурчеева. Такой конец идиота-градоначальника воспринимался современниками Салтыкова-Щедрина как очистительная сила, как символ народного гнева.
Эта галерея всевозможных прохвостов вызывает не просто гомерический хохот, но и тревогу за страну, в которой безголовый манекен может управлять огромной страной.
Конечно, литературное произведение не может решить политических вопросов, поставленных в нем. Но то, что эти вопросы заданы, означает, что кто-то над ними задумался, попытался что-то исправить. Беспощад-ная сатира Салтыкова-едрина похожа на горькое лекарство, необходимое для излечения. Цель писателя- заставить читателя задуматься о -льном неблагополучии, о неправильном государственном устройстве России. Остается надеяться, что произведения Салтыкова-Щедрина достигли цели, помогли хотя бы частично осознать ошибки, хотя бы некоторые из них больше не повторять.

Идейно-художественное своеобразие «Губернских очерков» С.-Щ. «История одного города» как революционно-демократическая сатира на самодержавный режим и бюрократию. Проблема народа и власти. Художественное своеобразие.
«Вятский плен» Салтыкова, начавшийся в 1848 году, продолжал¬ся до конца 1855-го. В январе 1856 года, после смерти Николая 1, он возвратился в Петербург с богатым запасом впечатлений: «...Я видел все безобразия провинциальной жизни,- рассказывал Сал¬тыков,- но не вдумывался в них, а как-то машинально впитывал их телом и только по выезде из Вятки и по возвращении в Петербург, когда снова очутился в литературном кругу, я надумал изобразить пережитое в «Губернских очерках». В обстановке нарастающего общест¬венного подъема «Губернские очерки» были восприняты как знаме-ние времени надежд и ожиданий. «Губернские очерки» сразу же оказались соотнесенными с луч¬шими произведениями писателей «гоголевского направления». В вы¬боре рассказчика, в картине жизни города Крутогорска, в харак¬терах, в лирических отступлениях, в образе дороги, открывающем и завершающем книгу, прослеживаются связи «Губернских очер¬ков» с реализмом Гоголя, Тургенева и других писателей. Но в этих перекличках как раз и открывается то особенное, что дает возмож¬ность говорить о щедринском начале в истории русской литературы. В «Губернских очерках», как в «Мертвых душах», как в «Запис¬ках охотника», заметно стремление к эпической широте изображения жизни, но ракурс ее рассмотрения у Щедрина оказывается иным. В очерках Салтыкова, жанре, популярном в то время, внимание сосредоточено на «одном из далеких углов России», которая рассмат¬ривается с близкого расстояния. В отличие от тургеневского рассказ¬чика - охотника, в известной степени поднятого над жизнью и сво¬бодного в отношениях с ней, рассказчик Салтыкова - чиновник, «отставной надворный советник» Н. Щедрин. В провинции он - свой. Жизнь открывается ему «изнутри». Но Н. Щедрин - не просто чиновник в среде крутогорских обывателей. Это и литератор, зоркий наблюдатель жизни, чутко улавливающий разные ее голоса. В Крутогорске он «оставил часть самого себя» («...я люблю тебя да¬лекий, никем не тронутый край!»). Все, о чем он пишет, «грустно и болезненно» отдается в душе его. Н. Щедрин предстает" в «запис¬ках» негодующим и лиричным, ироничным и тоскующим, одиноким и жаждущим «служить общему делу». Первым шагом к участию в «общем деле» и является для него «обнаружение зла, лжи и поро¬ка». Так выражалась в этот период литературная и общественно-политическая позиция автора «Губернских очерков». «Губернские очерки» - глубокое и разностороннее исследова¬ние провинциальной жизни на разных социальных уровнях, в разных сферах. В калейдоскопе «записок» Щедрина, рассказах, картинах, сценах, пейзажных зарисовках, лирических монологах рождается живой поток жизни в ее многоликости и многоголосье. «Губернские очерки» стояли у истоков «обличительной литера¬туры», ставшей характерным явлением переходного времени. Но Щедрин обличал не отдельные лица и не частные злоупотребления властей, но самодержавно-крепостническую, бюрократическую сис¬тему в целом. Писатель показал, как она реализуется в одной из отдаленных губерний, а значит, и во всей России, определяя не только социальные отношения, но и нравственное состояние общест¬ва. Перед читателем открывается мир насилия и произвола, который порождает чиновников-хищников, фейеров, трясучкиных, купцов-стяжателей, бесполезно существующие «талантливые натуры». В этом мире страдает народ, отданный под власть помещиков и оби¬раемый чиновниками. И тем не менее переворот в сознании, вызванный «Губернскими очерками»,- в другом. Книга поставила читателя лицом к лицу с та¬кой правдой жизни, которая показала сдвинутость естественных представлений о человеке, человеческих отношениях и нравственных ценностях. Книга заставила удивиться и ужаснуться тому, что со¬вершается каждодневно вокруг и становится нормой жизни. Обли¬чение взяточников, казнокрадов, насилия и произвола было и до Щедрина. А вот чиновника, который бы, подобно щедринскому подьячему, не скрывал, не осуждал, но открыто хвастался (!) вир¬туозностью способов обмана и ограбления народа,- такого чиновни¬ка в русской литературе до Щедрина не было. Ирония и сарказм сменяются искренним сочувствием, когда речь идет о народе. В голосах народной толпы - крестьян и дворовых, ремесленников, солдат, странников, богомольцев - писателю слы¬шится беспрерывный стон. Однако именно в мире народной жизни - в житейских заботах о дне насущном, о хлебе, об урожае, о платке для Аннушки, в разго¬ворах о рекрутчине, о земле, о техническом прогрессе - ощущает¬ся движение живой жизни в ее великом горе и великой надежде. В праздничном оживлении, в потоке странников и богомольцев Щед¬рина поражает готовность простого народа к духовному подвигу, рождается чувство единения с ним, в чем-то большом и общем. Будто сдвинувшаяся народная Россия, одержимая идеей обрести счастье, в своем обращении к богу несет надежду на высшую спра¬ведливость. Духовный мир народа и любовь к родине сливаются в миро¬восприятии писателя как положительные начала русской жизни, оп-ределяющие лирическую интонацию некоторых страниц «Губернских очерков». Но лирическая интонация здесь же перебивается иронией. Трезвый взгляд на жизнь разрушает идиллическую мечту о воз¬можности всеобщего единения, да и «чистота» народной души порой вызывает сомнения. Жизнь рассеивает иллюзии, убеждает в том, что отношения со¬циальные, бытовые, семейные - уродливы и аморальны. Однако «Губернские очерки» - книга не безнадежная. Взгляд автора устремлен в будущее. В «Губернских очерках» был найден и наиболее «подходящий», хотя и не единственный и изменявшийся в дальнейшем, жанр - цикл очерков.
Щедрин тоже своеобразно связал в «Истории одного города» сов¬ременность с прошлым. Во многих персонажах «Истории...» нетруд¬но усмотреть черты поведения и облика тех, кто правил Россией в XVIII или в первой четверти XIX столетия. Но внимание сатирика привлекало то, что должно было быть изжито, что издавна отягощало и омрачало русскую жизнь и что тем не менее продолжало в ней присутствовать и_в_60-е годы, уже после падения крепостного права. Знаменательно в этом смысле, что самое крепостное право в «Истории...» не упоминается - оно уже пало, и потому речи о нем впрямую здесь и нет. Идет же речь у Щедрина лишь о том, что определяло собою прежде и продолжало определять и в современности, по его собственному выражению, «необеспечен-ность жизни, произвол, непредусмотрительность, недостаток веры в будущее и т. п.». Поэтому Щедрин и настаивал на том, что «не «историческую», а совершенно обыкновенную сатиру имел... в виду, сатиру, направленную против тех характеристических черт русской жизни, которые делают ее не вполне удобною». Главным для Щедрина в его книге было решительное освобождение от всех при¬вычных понятий, представлений о том, как творится история. Он и начал свою «Историю...» с того, что резко высмеял почтительно покорное, а в сущности рабски-несамостоятельное следование тра¬диции, авторитету, как бы последние ни были высоки, хотя бы да¬же традиции и авторитету такого великого памятника культуры, как «Слово о полку Игореве». Щедрин твердо отводит вес приня¬тые способы как видеть ход истории, так и говорить о ней. Он знает и помнит, что понять и оценить все можно, лишь избавившись от лю¬бых привычных шор, от заслоняющих ядро явлений оболочек. Город, где происходит действие, назван у Щедрина Глуповым. А первым в длинном ряду градоначальников мы встречаем Брудастого, того самого, с органчиком в голове вместо нормального, человеческого ее устройства.
По первому же впечатлению щедринское изображение никак не сходится с изображаемым. А дальше последуют «фантастический путешественник», так и представляемый читателю, Прыщ с фар¬шированной головой и другие, им подобные. Между тем ведь в жиз¬ни правители России оставались похожими на людей. Они еще деятельно господствовали и угнетали. Но в самом деле управлять, определять, направление событий уже не могли. Их деятельность не требовала подлинных усилий ума и души. Выгля¬деть они еще продолжали как люди. Однако Щедрин уже открыл, что собственно человеческой материи при подобном типе обществен¬но-исторического поведения сохраниться не может: если заглянуть внутрь -обнаружишьь обязательно какую-нибудь начинку, не больше. Щедрин он был убежден, что речь может идти не о конце человечества, но лишь о конце градоначальников и градоначальничества. звание человека стояло для Щедрина пре¬выше всего, он не мог сохранить градоначальникам людского обли-чия. Как раз это было бы у Щедрина поношением человечества, согласием с казенными, мертвыми понятиями. Чем больше выводил он градоначальников за пределы рода людского, тем точней пере¬давался в самом принципе неприемлемый для него характер всех их деяний. Мера внешнего несходства градоначальников с их жизненными прообразами становилась у Щедрина мерою постижения и осуждения их общественной природы. История Глупова виделась сатирику не только в своей мрачности и бессмысленности, но и в своей окончательной исчерпанности. Потому-то так законченно.и отлились у Щедрина типы градоначаль¬ников. Смех Щедрина горек. Но есть в нем и высокое упоение тем, что все наконец пред стает в истинном свете, всему объявляется настоящая цена, все названо своим именем". Сатирик ни минуты не сомневается в том, что в собственно человеческом качестве градоначаль¬ников и сейчас уже больше не существует Когда речь шла о градоначальниках, Щедрин безоговорочно от¬вергал их право «уцелеть» в каком бы то ни было виде. Самой систе¬ме градоначальничества предстояло, по Щедрину, исчезнуть навсег-да и безостаточно. Населению же Глупова, полагал художник, при¬ходит время устыдиться своей рабской покорности, бессмысленной и гибельной своей несамостоятельности, и, таким образом, перестав быть глуповцами, начать новую неглуповскую жизнь.

История одного города. Одним из шедевров щедринской сатиры стала «ИСТОРИЯ ОДНОГО ГОРОДА» (1869-1870) - сатирический роман-хроника (очерковый роман-обозрение). Символика города Глупова многомерна: это всякий русский город- и уездный, и губернский, и столич¬ный. История Глупова делится на времена летописные и собственно исторические, которые хронологически определены от 1731 до 1825 г. Соответственно этому делению произведение представляет вначале пародию на летописный стиль (в «Обращении к читателю от после¬днего архивариуса-летописца» и в главе «О корени происхождения глуповцев»), а затем пародию на форму исторической монографии. Главы истории, как правило, посвящены деятельности одного из градо¬начальников-монархов, либо эпохальным событиям в жизни государ¬ства: в Глупове - это общий голод, эпидемия пожаров и эпоха усми¬рения бунтов. В содержательном плане пародируются прежде всего концепции историков, утверждавших, будто главной созидательной си¬лой русского государства было самодержавие (С. М. Соловьев, Б. Н. Чи¬черин, К. Д. Кавелин), но здесь одновременно и выпад против исто¬риков-демократов (Н. И. Костомаров, А. П. Щапов), преувеличивав¬ших значение стихийных массовых выступлений народа. «История одного города» - это сатира не только на прошлое, но и на настоящее России, на мало изменяющиеся за века взаимоотношения между вла-стью и народом. Здесь представлена впечатляющая галерея тупоумных и жестоких правителей, но здесь изображены и картины поразительного народного «глуповства», это одновременно сатира и на правителей, и на народ. При всей своей внутренней схожести, градоначальники у Щедрина весьма оригинальны по разнообразию воплощенных в них комических противоречий. Этот комизм отмечен уже в описи градоначальников. Здесь легко просматриваются прототипы некоторых героев - цари Павел I, Александр I, Николай 1 и их сподвижники - Сперанский, Аракчеев и др.
Эта книга ввела у нас сатиру в права высокого вида словесного искусства. В «Истории...» Щедрин создал шедевр, равный выдающимся произведениям мировой сатиры (произведениям Фр. Рабле и Дж. Свиф¬та). Здесь автор смело использовал разнообразные формы сатириче¬ской фантастики: гиперболу, гротеск, реализованную метафору, иносказание и олицетворение; символику и зооморфизм... Специфика гиперболы и гротеска у Щедрина-в наделении людей механическими органами и свойствами хорошо отлаженной машины. Эти черты выражают автоматизм бездушного и жестокого админист¬ративного аппарата, равнодушного к живым стремлениям людей. Однако автоматизм поведения свойствен ие только градоправителям, но и массе глуповцев, проявляющих себя в истории по раз заведенной схеме.
Выход из глуповского царства представляется писателю не следствием развития внутренних сил, а внезапным вмешательством грозного и разрушительного «Оно», пришедшего извне. «Оно» - вовсе не скорая революция, не народное восстание. Путь русского человека от народа «исторического» к народу «демократиче¬скому» представлялся писателю достаточно длительным.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на Allbest.ru

Своеобразие жанра "Истории одного города"

салтыков щедрин сатирический произведение

М.Е Салтыков-Щедрин один из самых известных сатириков 19 века. Писатель проявил себя во многих жанрах литературы, таких как романы, повести, рассказы очерки сказки.

Почти все произведения Салтыкова-щедрина имеют сатирическую направленность. Писателя возмущало русское общество не справедливое отношение господ к рабам покорность простого народа к высшим чиновникам. В своих произведениях автор высмеивал пороки и несовершенство русского общества.

Жанр определить довольно трудно: автор написал его в форме летописи, но изображённые здесь события кажутся абсолютно нереальными, образы - фантастичными, а происходящее походит на какой-то кошмарный бредовый сон. В романе "История одного города" Щедрин отражает наиболее ужасные стороны жизни русского общества. В своем произведении писатель не напрямую рассказывает о проблемной ситуации в нашей стране. Не смотря на название за образом народа города Глупова, где проходит жизнь главных героев, скрывается целая страна, а именно Россия.

Таким образом, Салтыков-Щедрин открывает новые приемы и способы сатирического изображения в литературе.

Сатира-вид пафоса, основанный на комическом сюжете. В романе "История одного города" показано резкое отрицательное отношение автора в сложившейся ситуации в обществе, выражающееся в злой насмешке. "История одного города" - сатирическое произведение, где основным художественным средством в изображении истории одного города Глупова, его жителей и градоначальников является гротеск-прием соединения фантастического и реального, создающий комические ситуации. С помощью использования гротеска с одной стороны Салтыков-Щедрин показывает читателю повседневную жизнь каждого человека, а с другой слепую нелепую фантастическую ситуацию главными героями которой являются обыватели города Глупова. Однако роман "История одного города" -реалистическое произведение, Салтыков-Щедрин использовал гротеск, чтобы показать уродливую реальность современной жизни. В описании градоначальников автор также использовал гротеск. Например, давая характеристику одному из градоначальников-Органчику, автор показывает качества не свойственные для человека. Органчик имел в голове механизм и знал только два слова - "не потерплю" и "разорю".

При чтении произведения Салтыкова-Щедрина "История одного города" в отличие от других сатирических произведений, читатель сам должен понимать, какая же реальность скрывается за полуфантастическим миром, который показан в романе. Использование писателем в своих произведениях такой прием сатирического изображения как "Эзопов язык" подтверждает то, что за тайной, которую хочет скрыть автор, утаивает его подлинные мысли. Практически полностью на иносказании построен роман Салтыкова-Щедрина "История одного города". Например, под городом Глуповом скрывается изображение всей России. Тогда, следовательно, напрашивается вопрос: "Кто такие глуповцы?" - обыватели губернского города Глупова. Нет. Как ни тяжело признавать, но глуповцы это россияне.

В произведении "История одного города" при описании градоначальников, да и на протяжении всего романа в целом автором показано преувеличение тех или иных свойств. Это называется еще одним способом для изображения сатиры гиперболой.

То, что один из градоначальников оказался с фаршированной головой, это является преувеличением автора. Писатель использует в романе гиперболу для придания эмоционального настроя читателю.

Обличающий пороки и показывающий нелепость реальной жизни. Салтыков-Щедрин передает читателю особую "злую иронию" по отношению к своим героям. Всю свою творческую деятельность писатель посвятил борьбе с недостатками и пороками России.

Размещено на Allbest.ru

Подобные документы

    Своеобразие жанра произведения великого русского сатирика Салтыкова-Щедрина "Истории одного города". Характерные черты самодержавного строя, основы жизни общества при абсолютизме, проблема власти и народа в книге. Глуповские градоначальники в романе.

    реферат , добавлен 16.07.2011

    "История одного города" М.Е. Салтыкова-Щедрина - сатирическое произведение, гротеск его структуры. Переплетение достоверного и фантастического, гротеск в изображении системы персонажей. Гротесковые фигуры градоначальников, глуповский либерализм.

    контрольная работа , добавлен 09.12.2010

    Ознакомление со стилистическими особенностями написания и сюжетной линией сатирической картины "Истории одного города" Салтыкова-Щедрина. Изображение общего безверия и утраты нравственных ценностей нации в романе "Преступление и наказание" Достоевского.

    реферат , добавлен 20.06.2010

    Краткий биографический очерк жизненного пути М.Е. Салтыкова-Щедрина - русского писателя и прозаика. Начало литературной деятельности Салтыкова-Щедрина, его первые повести. Ссылка писателя в Вятку. Возобновление его писательской и редакторской работы.

    презентация , добавлен 03.04.2011

    Изучение жизненного и творческого пути М.Е. Салтыкова-Щедрина, формирования его социально-политических взглядов. Обзор сюжетов сказок писателя, художественных и идеологических особенностей жанра политической сказки, созданного великим русским сатириком.

    реферат , добавлен 17.10.2011

    Исследования поэтики творчества М.Е. Салтыкова-Щедрина с 1920-х по 2000-е годы. Особенности цветописи в повести "История одного города". Эстетика и семантика цвета в повести. Исследование колористических тенденций в литературе эпохи XVIII и XIX веков.

    курсовая работа , добавлен 22.07.2013

Сочинение


Говоря о своеобразии сатиры в творчестве Салтыкова- Щедрина, нужно понимать, что его сатирический стиль, его приемы и методы изображения героев формировались вместе с идейно–творческим формированием взглядов писателя на народ. Человек, жизненно и духовно близкий к народным массам, выросший в среде народа, по долгу службы постоянно сталкивающийся с проблемами народа, - Салтыков-Щедрин впитал в себя народный дух, его язык, его настроения. Это позволило ему уже в ранних своих сатирических циклах («Губернские очерки», «Помпадуры и помпадурши», «Ташкентцы» и др.) очень глубоко и верно оценивать хищническую сущность крепостников, дворянства и нарождающейся буржуазии и кулачества.

Именно здесь начинало оттачиваться оружие сатирика. Н.А. Добролюбов писал о творчестве Салтыкова-Щедрина в тот период так: «В массе же народа имя г. Щедрина, когда оно сделается там известным, будет всегда произносимо с уважением и благодарностью: он любит этот народ, он видит много добрых, благородных, хотя и неразвитых или неверно направленных инстинктов в этих смиренных, простодушных тружениках. Их–то защищает он от разного рода талантливых натур и бесталанных скромников, к ним-то относится он без всякого отрицания. В «Богомольцах» его великолепен контраст между простодушной верой, живыми, свежими чувствами простолюдинов и надменной пустотой генеральши Дарьи Михайловны или гадостным фанфаронством откупщика Хрептюгина». Но в этих произведениях Щедрин еще не обладает всей полнотой сатирической палитры: психологические портреты чиновников, взяточников, бюрократов, хотя и подкреплены говорящими фамилиями, как у этого Хрептюгина – захребетника народного, еще не несут на себе печати злого обличительного смеха, каким заклеймены уже герои «Истории одного города». Вообще, если бы «История одного города» не была таким талантливым и глубоким произведением, каковым оно является, его можно было бы использовать как учебное пособие о формах и методах применения сатиры. Здесь есть все: приемы сатирической фантастики, необузданная гиперболизация образов, гротеск, эзоповский язык иносказаний, пародия на различные институты государственности и политические проблемы.

«Проблемы политической жизни – вот те проблемы, в художественную трактовку которых у Щедрина обильно включается гипербола и фантастика. Чем острее политические проблемы, затрагиваемые сатириком, тем гиперболичнее и фантастичнее его образы» 2,224. Например, тупость и ограниченность государственных чиновников, занятых ограблением народа, Салтыков–Щедрин описывал и раньше, однако только в «Истории одного города» появляется Брудастый с его пустой головой, в которую встроен органчик с двумя романсами «Разорю!» и «Не потерплю!». Все презрение, которое только способен был выразить автор к подобного рода деятелям, выражено в этом гротесковом образе, переданном в фантастическом, якобы, плане. Но намек автора, что подобные фигуры – не редкость в русской действительности, действует на общественное мнение гораздо острее. Образ Брудастого - фантастический и поэтому смешной. А смех – оружие. Умному человеку он помогает верно оценить явление или человека, а деятели, подобные Брудастому, узнав себя, тоже вынуждены смеяться, а то как бы все не узнали об их пустой голове. Здесь автор, кроме того, применяет прием присвоения своим персонажам говорящих фамилий (брудастый – особая порода свирепых лохматых собак), - и вот получается знаменитый щедринский персонаж: тупой, свирепый, с обросшей шерстью душой человек.

И тогда можно представить, что будет с народом, отданным во власть такому правителю. «Неслыханная деятельность вдруг закипела вдруг во всех концах города; частные пристава поскакали; квартальные поскакали; будочники позабыли, что значит путем поесть, и с тех пор приобрели пагубную привычку хватать куски на лету. Хватают и ловят, секут и порют, описывают и продают… и над всем этим гвалтом, над всей этой сумятицей, словно крик хищной птицы, царит зловещее «Не потерплю!» 44,20. Характерная черта сатиры Салтыкова-Щедрина состоит в том, что он с особой тщательностью, с большим психологизмом рисует портреты своих героев, а уж потом эти герои, уже как бы самостоятельно, исходя именно из нарисованного автором портрета, начинают жить и действовать.

Все это напоминает театр кукол, о чем неоднократно упоминал автор в разные периоды жизни, как в сказке «Игрушечного дела людишки»: «Живая кукла попирает своей пятой живого человека». Недаром, современный писателю художник А.И. Лебедев в своем шаржированном рисунке изобразил Щедрина в виде собирателя кукол, которых он беспощадно пришпиливает своей острой сатирой к страницам своих книг. Примером таких живых кукол в «Истории одного города» можно назвать оловянных солдатиков Бородавкина, которые войдя в ряж, налившись кровью и свирепостью, набрасываются на дома жителей Глупова и в несколько мгновений разрушают их до основания. Настоящий же солдат в понимании Салтыкова–Щедрина, как выходец из того же народа, призванный к тому же защищать народ от врага, не может и не должен выступать против народа. Лишь оловянные солдатики, куклы способны забыть свои корни, неся боль и разрушение своему народу 10,19. И все–таки в «Истории одного города» есть один чисто фантастический период. Это период правления жандармского офицера – полковника Прыща (правда, в «Описи градоначальникам» он всего-навсего майор). Но и здесь Салтыков–Щедрин остается верен своей манере: в том, что у Прыща оказалась фаршированная голова, каковая и была откушена неким сластолюбивым предводителем дворянства, скорее всего следующим за Прыщом статским советником Ивановым, который «умер в 1819 году от натуги, усиливаясь постичь некоторый сенатский указ» 44,17; в этом факте для Салтыкова– Щедрина как раз ничего необычного нет.

Автор и до «Истории одного города» выводил образы поедающих друг друга чиновников. Зависть и подсиживание, вплоть до дворцовых переворотов, – настолько характерная черта русской действительности, что, как бы ни старался автор натуральнее и правдоподобнее описать фантастическое поедание головы, политой предводителем дворянства уксусом и горчицей, - ни у кого из читателей не остается сомнений, что речь идет именно о зависти, мерзком и пакостном чувстве, толкающем человека на низость и даже на убийство соперника, мешающего занять лакомое место 10,21.

Фантастика этого периода заключена в другом: как могло такое произойти, что при правлении именно жандарма Прыща город Глупов «был доведен до такого благосостояния, которому подобного не представляли летописи с самого его основания»

У глуповцев вдруг всего «очутилось против прежнего вдвое и втрое» 44,107, а Прыщ смотрел на это благополучие и радовался. Да и нельзя было не радоваться ему, потому что всеобщее изобилие отразилось и в нем. Амбары его ломились от приношений, делаемых в натуре; сундуки не вмещали серебра и золота, а ассигнации просто валялись на полу» 44,105. Фантастичность подобного благоденствия народа как раз и заключается в том, что за всю историю России не было ни одного периода, когда бы народ жил спокойно и богато. Скорее всего, Салтыков- Щедрин, со свойственным ему въедливым сарказмом, изображает здесь укоренившуюся в России привычку пускать пыль в глаза, строить «потемкинские деревни»

Другие сочинения по этому произведению

«История одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина как сатира на самодержавие «В Салтыкове есть … этот серьезный и злобный юмор, этот реализм, трезвый и ясный среди самой необузданной игры воображения …» (И.С.Тургенев). «История одного города» как социально-политическая сатира Анализ 5 глав (на выбор) в произведении М. Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города» Анализ главы «Фантастический путешественник» (по роману М.Е. Салтыкова- Щедрина «История одного города») Анализ главы «О корени происхождения глуповцев» (по роману М.Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города») Глупов и глуповцы (по роману М.Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города») Гротеск как ведущий художественный приём в «Истории одного города» М.Е.Салтыкова-Щедрина Гротеск, его функции и значение в изображении города Глупова и его градоначальников Двадцать третий градоначальник города Глупова (по роману М.Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города») Иго безумия в "Истории одного города" М.Е.Салтыкова-Щедрина Использование приёма гротеска в изображении быта глуповцев (по роману Салтыкова-Щедрина «История одного города») Образ глуповцев в «Истории одного города» Образы градоначальников в «Истории одного города» М.Е. Салтыкова-Щедрина. Основная проблематика романа Салтыкова-Щедрина «История одного города» Пародия как художественный прием в "Истории одного города" М. Е. Салтыкова-Щедрина Пародия как художественный прием в «Истории одного города» М. Салтыкова-Щедрина Приемы сатирического изображения в романе М. Е. Салтыкова-Щедрина "История одного города" Приёмы сатирического изображения градоначальников в «Истории одного города» М.Е.Салтыкова-Щедрина Рецензия на «Историю одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина Роман "История одного города" М.Е. Салтыкова-Щедрина - история России в зеркале сатиры Сатира на русское самодержавие в «Истории одного города» М.Е. Салтыкова-Щедрина Сатирическая хроника русской жизни Сатирическая хроника русской жизни («История одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина) Своеобразие сатиры М.Е.Салтыкова-Щедрина Функции и значение гротеска в изображении города Глупова и его градоначальников в романе М.Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города» Характеристика Василиска Семеновича Бородавкина Характеристика градоначальника Брудастого (по роману М.Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города») Череда градоначальников в «Истории одного города» М.Е. Салтыкова-Щедрина Что сближает роман Замятина «Мы» и роман Салтыкова-Щедрина «История одного города»? История создания романа «История одного города» Герои и проблематика сатиры М.Е. Салтыкова-Щедрина Смех сквозь слезы в «Истории одного города» Народ и власть как центральная тема романа Деятельность градоначальников города Глупова Элементы гротеска в раннем творчестве М. Е. Салтыкова Тема народа в «Истории одного города» Описание города Глупова и его градоначальников Фантастическая мотивировка в «Истории одного города» Характеристика образа Беневоленского Феофилакта Иринарховича Смысл финала романа «История одного города» Сюжет и композиция романа «История одного города» Сатирическое изображение градоначальников в "Истории одного города" М. Е. Салтыкова -Щедрина Повесть М. Е. Салтыкова-Щедрина «История одного города» как социально-политическая сатира Содержание истории города Глупова в «Истории одного города» Характеристика образа Брудастого Дементия Варламовича Характеристика образа Двоекурова Семена Константиныча Сочинение по повести «История одного города» Гротеск глуповской «истории» Гротеск в изображении города Глупова Способы выражения авторской позиции в "Истории одного города" М.Е. Салтыкова-Щедрина Что вызывает авторскую иронию в романе М.Е. Салтыкова-Щедрина Характеристика образа Бородавкина Василиска Семеновича Характеристика образа Лядоховской Анели Алоизиевны Жанровые особенности романа «История одного города» Роль Гротеска в "Истории одного города" М.Е.Салтыкова-Щедрина Своеобразие сатиры Салтыкова-Щедрина на примере «Истории одного города» Главная > Документ

1. Идейно-художественное своеобразие «Губернских очерков» С.-Щ. «История одного города» как революционно-демократическая сатира на самодержавный режим и бюрократию. Проблема народа и власти. Художественное своеобразие.«Вятский плен» Салтыкова, начавшийся в 1848 году, продолжал-ся до конца 1855-го. В январе 1856 года, после смерти Николая 1, он возвратился в Петербург с богатым запасом впечатлений: «...Я видел все безобразия провинциальной жизни,- рассказывал Сал-тыков,- но не вдумывался в них, а как-то машинально впитывал их телом и только по выезде из Вятки и по возвращении в Петербург, когда снова очутился в литературном кругу, я надумал изобразить пережитое в «Губернских очерках». В обстановке нарастающего общест-венного подъема «Губернские очерки» были восприняты как знаме-ние времени надежд и ожиданий. «Губернские очерки» сразу же оказались соотнесенными с луч-шими произведениями писателей «гоголевского направления». В вы-боре рассказчика, в картине жизни города Крутогорска, в харак-терах, в лирических отступлениях, в образе дороги, открывающем и завершающем книгу, прослеживаются связи «Губернских очер-ков» с реализмом Гоголя, Тургенева и других писателей. Но в этих перекличках как раз и открывается то особенное, что дает возмож-ность говорить о щедринском начале в истории русской литературы. В «Губернских очерках», как в «Мертвых душах», как в «Запис-ках охотника», заметно стремление к эпической широте изображения жизни, но ракурс ее рассмотрения у Щедрина оказывается иным. В очерках Салтыкова, жанре, популярном в то время, внимание сосредоточено на «одном из далеких углов России», которая рассмат-ривается с близкого расстояния. В отличие от тургеневского рассказ-чика - охотника, в известной степени поднятого над жизнью и сво-бодного в отношениях с ней, рассказчик Салтыкова - чиновник, «отставной надворный советник» Н. Щедрин. В провинции он - свой. Жизнь открывается ему «изнутри». Но Н. Щедрин - не просто чиновник в среде крутогорских обывателей. Это и литератор, зоркий наблюдатель жизни, чутко улавливающий разные ее голоса. В Крутогорске он «оставил часть самого себя» («...я люблю тебя да-лекий, никем не тронутый край!»). Все, о чем он пишет, «грустно и болезненно» отдается в душе его. Н. Щедрин предстает" в «запис-ках» негодующим и лиричным, ироничным и тоскующим, одиноким и жаждущим «служить общему делу». Первым шагом к участию в «общем деле» и является для него «обнаружение зла, лжи и поро-ка». Так выражалась в этот период литературная и общественно-политическая позиция автора «Губернских очерков». «Губернские очерки» - глубокое и разностороннее исследова-ние провинциальной жизни на разных социальных уровнях, в разных сферах. В калейдоскопе «записок» Щедрина, рассказах, картинах, сценах, пейзажных зарисовках, лирических монологах рождается живой поток жизни в ее многоликости и многоголосье. «Губернские очерки» стояли у истоков «обличительной литера-туры», ставшей характерным явлением переходного времени. Но Щедрин обличал не отдельные лица и не частные злоупотребления властей, но самодержавно-крепостническую, бюрократическую сис-тему в целом. Писатель показал, как она реализуется в одной из отдаленных губерний, а значит, и во всей России, определяя не только социальные отношения, но и нравственное состояние общест-ва. Перед читателем открывается мир насилия и произвола, который порождает чиновников-хищников, фейеров, трясучкиных, купцов-стяжателей, бесполезно существующие «талантливые натуры». В этом мире страдает народ, отданный под власть помещиков и оби-раемый чиновниками. И тем не менее переворот в сознании, вызванный «Губернскими очерками»,- в другом. Книга поставила читателя лицом к лицу с та-кой правдой жизни, которая показала сдвинутость естественных представлений о человеке, человеческих отношениях и нравственных ценностях. Книга заставила удивиться и ужаснуться тому, что со-вершается каждодневно вокруг и становится нормой жизни. Обли-чение взяточников, казнокрадов, насилия и произвола было и до Щедрина. А вот чиновника, который бы, подобно щедринскому подьячему, не скрывал, не осуждал, но открыто хвастался (!) вир-туозностью способов обмана и ограбления народа,- такого чиновни-ка в русской литературе до Щедрина не было. Ирония и сарказм сменяются искренним сочувствием, когда речь идет о народе. В голосах народной толпы - крестьян и дворовых, ремесленников, солдат, странников, богомольцев - писателю слы-шится беспрерывный стон. Однако именно в мире народной жизни - в житейских заботах о дне насущном, о хлебе, об урожае, о платке для Аннушки, в разго-ворах о рекрутчине, о земле, о техническом прогрессе - ощущает-ся движение живой жизни в ее великом горе и великой надежде. В праздничном оживлении, в потоке странников и богомольцев Щед-рина поражает готовность простого народа к духовному подвигу, рождается чувство единения с ним, в чем-то большом и общем. Будто сдвинувшаяся народная Россия, одержимая идеей обрести счастье, в своем обращении к богу несет надежду на высшую спра-ведливость. Духовный мир народа и любовь к родине сливаются в миро-восприятии писателя как положительные начала русской жизни, оп-ределяющие лирическую интонацию некоторых страниц «Губернских очерков». Но лирическая интонация здесь же перебивается иронией. Трезвый взгляд на жизнь разрушает идиллическую мечту о воз-можности всеобщего единения, да и «чистота» народной души порой вызывает сомнения. Жизнь рассеивает иллюзии, убеждает в том, что отношения со-циальные, бытовые, семейные - уродливы и аморальны. Однако «Губернские очерки» - книга не безнадежная. Взгляд автора устремлен в будущее. В «Губернских очерках» был найден и наиболее «подходящий», хотя и не единственный и изменявшийся в дальнейшем, жанр - цикл очерков.Щедрин тоже своеобразно связал в «Истории одного города» сов-ременность с прошлым. Во многих персонажах «Истории...» нетруд-но усмотреть черты поведения и облика тех, кто правил Россией в XVIII или в первой четверти XIX столетия. Но внимание сатирика привлекало то, что должно было быть изжито, что издавна отягощало и омрачало русскую жизнь и что тем не менее продолжало в ней присутствовать и_в_60-е годы, уже после падения крепостного права. Знаменательно в этом смысле, что самое крепостное право в «Истории...» не упоминается - оно уже пало, и потому речи о нем впрямую здесь и нет. Идет же речь у Щедрина лишь о том, что определяло собою прежде и продолжало определять и в современности, по его собственному выражению, «необеспечен-ность жизни, произвол, непредусмотрительность, недостаток веры в будущее и т. п.». Поэтому Щедрин и настаивал на том, что «не «историческую», а совершенно обыкновенную сатиру имел... в виду, сатиру, направленную против тех характеристических черт русской жизни, которые делают ее не вполне удобною». Главным для Щедрина в его книге было решительное освобождение от всех при-вычных понятий, представлений о том, как творится история. Он и начал свою «Историю...» с того, что резко высмеял почтительно покорное, а в сущности рабски-несамостоятельное следование тра-диции, авторитету, как бы последние ни были высоки, хотя бы да-же традиции и авторитету такого великого памятника культуры, как «Слово о полку Игореве». Щедрин твердо отводит вес приня-тые способы как видеть ход истории, так и говорить о ней. Он знает и помнит, что понять и оценить все можно, лишь избавившись от лю-бых привычных шор, от заслоняющих ядро явлений оболочек. Город, где происходит действие, назван у Щедрина Глуповым. А первым в длинном ряду градоначальников мы встречаем Брудастого, того самого, с органчиком в голове вместо нормального, человеческого ее устройства.По первому же впечатлению щедринское изображение никак не сходится с изображаемым. А дальше последуют «фантастический путешественник», так и представляемый читателю, Прыщ с фар-шированной головой и другие, им подобные. Между тем ведь в жиз-ни правители России оставались похожими на людей. Они еще деятельно господствовали и угнетали. Но в самом деле управлять, определять, направление событий уже не могли. Их деятельность не требовала подлинных усилий ума и души. Выгля-деть они еще продолжали как люди. Однако Щедрин уже открыл, что собственно человеческой материи при подобном типе обществен-но-исторического поведения сохраниться не может: если заглянуть внутрь -обнаружишьь обязательно какую-нибудь начинку, не больше. Щедрин он был убежден, что речь может идти не о конце человечества, но лишь о конце градоначальников и градоначальничества. звание человека стояло для Щедрина пре-выше всего, он не мог сохранить градоначальникам людского обли-чия. Как раз это было бы у Щедрина поношением человечества, согласием с казенными, мертвыми понятиями. Чем больше выводил он градоначальников за пределы рода людского, тем точней пере-давался в самом принципе неприемлемый для него характер всех их деяний. Мера внешнего несходства градоначальников с их жизненными прообразами становилась у Щедрина мерою постижения и осуждения их общественной природы. История Глупова виделась сатирику не только в своей мрачности и бессмысленности, но и в своей окончательной исчерпанности. Потому-то так законченно.и отлились у Щедрина типы градоначаль-ников. Смех Щедрина горек. Но есть в нем и высокое упоение тем, что все наконец пред стает в истинном свете, всему объявляется настоящая цена, все названо своим именем". Сатирик ни минуты не сомневается в том, что в собственно человеческом качестве градоначаль-ников и сейчас уже больше не существует Когда речь шла о градоначальниках, Щедрин безоговорочно от-вергал их право «уцелеть» в каком бы то ни было виде. Самой систе-ме градоначальничества предстояло, по Щедрину, исчезнуть навсег-да и безостаточно. Населению же Глупова, полагал художник, при-ходит время устыдиться своей рабской покорности, бессмысленной и гибельной своей несамостоятельности, и, таким образом, перестав быть глуповцами, начать новую неглуповскую жизнь.2. Проблема капитализма в России. Изображение экономического и политического вытеснения дворянства буржуазией («Благонамеренные речи», «Убежище Монрепо»). «Господа Головлева» как социально-психологический роман. Головлещина – символ дворянства.На рубеже шестидесятых и семидесятых годов Щедрин оп-ределил происходившее тогда в России как вытеснение «старого ветхого человека» «новым ветхим человеком». Прогрессивной ро-ли за буржуазным развитием писатель признать так никогда и не сумел. Вообще проблема «Щедрин и буржуазное раз-витие в России» достаточно сложна и требует еще специального и пристального изучения. Однако «надстроечные» проявления со-вершавшихся процессов схватывались Щедриным и быстро, и очень глубоко. В рождавшихся в 70-е годы «Благонамеренных речах» писатель остро запечатлел становление в русской действительности новых, небывалых для нее фигур и отношений. Так, к примеру, именно здесь читатель смог впервые увидеть, как вчерашний крепостной незаметно для других и почти неожиданно для самого себя стано-вится «миллионщиком», «столпом» и одним из немногих хозяев жиз-ни. Щедрин «выслеживал» подобные превращения в их постепен-ности и первоначальной разрозненности, не торопясь с выводами и заключениями. И соответственно складывался у него цикл очер- ков, друг от друга еще достаточно обособленных, намеренно между собою не всегда спаянных, не устремленных к некоему ответу, который пока мог бы быть для Салтыкова во всяком случае прежде-временным. Но сквозь многообразие щедринских наблюдений стали прочерчиваться некие сквозные темы. В частности, открывалось, что слова и понятия, совсем недавно обозначавшие какие-то твердые, вроде бы незыблемые установления, потеряли реальное обеспе-чение, стали всего лишь «благонамеренными речами», прикрываю-щими никак не соответственные им поступки, образ жизни. У че-ловека возникали совсем новые, утратившие прежнюю определен-ность отношения с им же самим произносимыми словами, с по-нятиями, которые недавно казались непоколебимыми... «Суждения общие», как обозначено это у Толстого, утрачи-вали над отдельным человеком реальную власть. Чуть не каждому доводилось теперь на свой риск и страх выстраивать собствен-ные отношения со всею действительностью, хотя лишь весьма и весьма немногим дано было подняться до самостоятельности под-линной («...Между нами очень мало лицемеров и очень много лгунов, пустосвятов и пустословов»,- в присущей ему манере за-метит Щедрин). На подобной основе и стали некоторые из очерков цикла «Благонамеренные речи» стягиваться в романное единство, каковым и явились выделившиеся из «Благонамеренных речей» «Господа Головлевы» (1875-1880).Действие «Господ Головлевых» начинается еще при крепостном праве в помещичьей усадьбе. Там же оно продолжается и потом. Крепостного права больше нет, а многие давние усадьбы все стоят. У Арины Петровны остались ее земли, ее хозяйство. И вроде бы можно все дела вести просто по-старому. Но и в головлевской помещице дает себя сейчас знать соб-ственная инициатива. Она по-своему, своей властью и властно-стью пытается поддерживать в семье старый порядок, старые устои. И уверена, что она над семьей - хозяин, ее воля - единственная, решающая сила. Энергия ее при этом изначально подточена привычкой к преж-ним временам, внутренней ее от них неотделенностью. И, по уди-вительному выражению Щедрина, она «цепенеет в апатии вла-стности». Еще более сложный процесс исследует Щедрин в Иудушке. Здесь открывается как бесповоротно обречена жизнь, погребаемая под суммой слов обветшавших, лишенных уже действительной поч-вы, как безысходно разрушительны могут оказаться даже и "одни речи, еще недавно выглядевшие всего только благонамеренно. Порфирий Головлев замыкается в мир слов, пытаясь ими одолеть, в "буквальном смысле заговорить все и всех вокруг, отвести реальность, с которой он все меньше справляется, как бы в не-бытие, укрыться от нее в словах. Потому-то и называет его Щедрин именно Иудушкой, а не Иудой, и не Иудино предательство имеется тут в виду. В произносимые им слова Иудушка сам верить не может. Он лишь пользуется ими как орудием самоутверждения и воздей-ствия на других. И, переставая быть средством естественного че-ловеческого общения, они перестают связывать Иудушку с миром. Призванные отвести от реальности тех, с кем Иудушка сталки-вается, они постепенно все больше и больше заслоняют эту же реальность ему самому. Так погружается Иудушка в бессмыслен-нейшие, пустопорожние свои подсчеты и рассуждения, предается пустомыслию, полностью отрешенному от действительности. Происходит отчуждение слова одновременно и от стоящей за ним конкретности бытия, и от пользующихся им людей. Слово вообще перестает что-нибудь значить. Спасения для Порфирия Головлева нет. Нарастает окон-чательное и необратимое разобщение его со всеми людьми. Рядом с ним - одни могилы. Ничему живому уцелеть здесь не дано. На страницах щедринского романа вымирает весь головлевский род. Историческая выморочность входит в кровь, проникает в естество, передается из поколения в поколение. «Головлевы» еще не были завершены, а финал Иудушки был всем как будто совершенно ясен. И все-таки Щедрин называет теперь своего героя не Иудушкой, но Порфирием Владимирычем. Помянут «искупитель в терновом венце», могила матери... Самая тональность повествования меняет-ся совершенно. Создатель «Головлевых» сумел это художни-чески обнаружить и художнически же утвердить. Не остывая ни на минуту к «злобе дня», Щедрин входил и в такие сферы бытия, которые сам однажды, говоря о Достоевском, назвал «областью предведений и предчувствий».3. Творчество С.-Щ. в 80-е гг. «Современная идиллия» Как сатирический роман. Проблематика и художественное своеобразие «Сказок» С.-Щ.Последнее десятилетие в жизни и творчестве Салтыкова-Щед-рина оказалось наиболее мучительным. Мучительным - в отноше-нии физическом (писатель был тяжело болен) и в отношении нравственном: в стране господствовала жесточайшая реакция. В начале 80-х годов Салтыков-Щедрин публикует сатирический цикл «За рубежом». В 1881 - 1882 годах он печатает «Письма к тетеньке», касающие-ся «исключительно современности». Вслед за «Письмами к тетеньке» Щедрин возобновил работу над «Современной идиллией». Замысел, возникший и частично реализованный еще в 1877-1878 годах, оказался теперь в высшей сте-пени актуальным. Единый по замыслу, сюжету и композиции роман «Современная идиллия» показывает, как складывается личная судьба человека под влиянием «внутренней политики». В соответствии с духом времени герои романа, либеральничаю-щие интеллигенты Рассказчик и Глумов, по совету Молчалина, реши-ли «годить»: очистили письменные столы от бумаг и книг, отказались от чтения, «свободного обмена мыслей» и очень скоро, утратив «человеческий образ», превратились в «идеально-благонамеренных скотин». Злоключения и «подвиги» героев втягивают в орбиту их дейст-вий массу лиц, типов, рожденных временем: «негодяи», квартальные надзиратели, адвокат Балалайкин, «штучка» купца Парамонова, нищие мужики, арендатор Ошмянский, меценат Кубышкин и многие другие. Известные фешенебельные ресторации и трактиры, увесели-тельные заведения, полицейский участок, адвокатская контора, паро-ход, усадьба Проплеванная, Кашинский окружной суд, редакция газеты «Словесное удобрение» и т. п. дают возможность писателю охватить самые разнообразные жизненные сферы, осветить многие острые проблемы жизни политической, социальной, экономической, нравственной. В «Современной идиллии» встает чудовищная картина нравственного растления общества под давлением «внутренней поли-тики». «Негодяй» становится «властителем дум современности». Контрреволюция, уголовщина, беззастенчивое воровство, сбл а го-намеренность» раскрываются писателем как явления, обусловленные друг другом. Однако герои романа, пережив процесс «мучительного оподле-ния», потрясенные содеянным, почувствовали «тоску проснувшегося Стыда...». Сама природа человеческая не выдержала надругатель-ства над нею «внутренней политики» и возопила о спасении. Политическая реакция наступала. В начале 80-х годов журнал «Отечественные записки» получил два предостережения, а в апреле 1884 года был закрыт. Щедрин пережил этот удар как личную трагедию.Сказочный жанр и раньше привлекал внимание сатирика. Первые три сказки «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокор-мил», «Пропала совесть» и «Дикий помещик» были написаны еще в 1869 году. Некоторые сказки органично вошли в более крупные произведения: например, «Сказка о ретивом начальнике» в «Совре-менной идиллии». Отдельные сказочные образы, особенно зоологи-ческие уподобления, часто встречались уже в раннем творчестве писателя. Вообще фан-тастика, свойственная сатире Щедрина, способность улавливать «жи-вотные» проявления жизни обусловили органичность зарождения в его художественном сознании сказочного жанра. Самая безудержная фантастика в сказочном мире Щедрина пронизана реальным «духом времени» и выражает его. Под влиянием времени преображаются традиционные персонажи сказок. Заяц оказывается «здравомыслящим» или «самоотверженным», волк - «бедным», баран - «непомнящим», орел - «меценатом». А рядом с ними появляются не закрепленные традицией, художественно ос-мысленные Щедриным как знамение времени образы вяленой воблы, премудрого пискаря, карася-идеалиста, чижика со своим горем и т. п. И все они, звери, птицы, рыбы, уже не люди, а скорее «очеловечен-ные» животные, вершат суд и расправу, ведут «научные» диспуты, дрожат, проповедуют... Вырисовывается «какая-то фантасмагория», в мареве которой лишь кое-где проступают человеческие лица. Обобщенный образ народа с наибольшей эмоциональной силой воплощен в сказке «Коняга», отличающейся от других особой «высокостью» содержания. Высмеяв разговоры о мужике «пусто-плясов», Щедрин, может быть, единственный из писателей-современ-ников отказался от всякой идеализации крестьянской жизни, кре-стьянского труда и даже деревенской природы. И жизнь, и труд, и природа открываются ему через вековечные страдания мужика и Коняги. В сказке выражено не просто сочувствие и сострадание но глубокое понимание той безмерной трагической безысходности которая таится в самом бессмертии мужика и Коняги. Казалось бы, речь идет о самом насущном: корм, борозда, работа, обожженные солнцем плечи, разбитые ноги. Но «нет конца работе», «нет конца полю», «никогда не потухнет этот огненный шар» солнца, «никогда не прекратятся дожди, грозы, вьюги, мороз...», «нет конца жизни»... Мера страданий народа, определяемая духовным, нравственным потенциалом самого писате-ля, вырастает до вселенских масштабов, не подвластных времени. Трезвый мыслитель, Щедрин не может и не хочет «выдумывать» особой «сказочной силы», которая облегчила бы страдания народа. Очевидно, сила в самом народе. Мысль о необходимости пробуждения народного созна-ния, поисков правды, нравственной ответственности человека за жизнь не подлежит сомнению и составляет пафос всей книги. Особое место в ней занимают сказки о правдоискателях: «Пу-тем-дорогою», «Приключение с Крамольниковым», «Христова ночь», «Ворон-челобитчик», «Рождественская сказка» и др. В них раскрыва-ется трудность борьбы за правду и все-таки необходимость ее. Знамена-тельно, что в большинстве сказок правдоискатели имеют челове-ческий облик и тем самым определяется мера человеческого начала в сказочном мире Щедрина,Своего рода идейным заключением книги стала сказка-элегия «Приключение с Крамольниковым», носящая исповедальный харак-тер. Герой ее литератор Крамольников внутренне близок автору.4. Рассказы Лескова о праведниках. Проблема нашего национального характера стала одной из главных для литературы 60-80-х годов, тесно связанной с деятельностью разночинных революционеров, а позднее народников. В «Благонамеренных речах» сатирик показал русскому массовому читателю - читателю-«простецу», как он говорил, - всю ложь и лицемерие идеологических основ дворянско-буржуазного государства. Он обнажил фальшь благонамеренных речей адвокатов этого государства, которые «забрасывают вас всевозможными «краеугольными камнями», говорят о различных «основах» и тут же «на камни паскудят и на основы плюют». Писатель разоблачил грабительский характер буржуазной собственности, уважение к которой у народа воспитывалось с детства; вскрыл аморальность буржуазных семейных отношений и этических норм. Цикл «Убежище Монрепо» (1878-1879) осветил положение мелких и средних дворян в конце 70-х годов. Автор снова обращается к важнейшей теме: что дала России реформа, как она отразилась на различных слоях населения, каково будущее русской буржуазии? Салтыков-Щедрин показывает семью дворян Прогореловых, чья деревня все больше и больше опутывается сетями местного кулака Груздева; правдиво отмечает, что на смену дворянству идет буржуазия, но не выражает ни сожаления, ни сочувствия отмирающему классу. В «Круглом годе» сатирик страстно и самоотверженно борется против молодых бюрократов-монархистов вроде Феденьки Неугодова, против диких репрессий правительства, напуганного размахом революционной борьбы народовольцев, защищает честную журналистику и литературу - «светоч идей», «источник жизни» - от правительства и от «московских кликуш» Каткова и Леонтьева.У Лескова есть целый цикл повестей и рассказов на тему праведничества.Любовь, мастерство, красота, преступление - все перемешано иеще в одном рассказе Н.С.Лескова - «Запечатленный ангел». Здесь неткакого-то одного главного героя; есть рассказчик и икона, вокруг которойразворачивается действие. Из-за нее сталкиваются веры (официальная истарообрядческая), из-за нее же творят чудеса красоты и идут насамопожертвование, жертвуя не только жизнью, но и душой. Выходит, радиодного и того же можно и убить и спасти? И даже истинная вера не спасает отгреха? Фанатичное поклонение даже самой высокой идее ведет кидолопоклонству, а, следовательно, суете и суемудрию, когда за главноепринимается нечто мелкое и неважное. И грань между добродетелью и грехомнеуловима, каждый человек несет в себе и то, и другое. Но обычные,погрязшие в житейских делах и проблемах люди, переступающие мораль, незамечая этого, открывают в себе высоты духа «…ради любви людей к людям,явленной в сию страшную ночь». Так и русский характер совмещает в себе веру и безверие, силу ислабость, низость и величественность. Он многолик, как люди, воплощающиеего. Но ненаносные, истинные его черты проявляются лишь в самом простом и вто же время неповторимом - в отношении людей друг к другу, в любви. Лишь быона не потерялась, не была погублена действительностью, дала людям силы жить. В повести "Очарованный странник" (1873) Лесков, не идеализируя героя и не упрощая его, создает целостный, но противоречивый, неуравновешенный характер. Иван Северьянович может быть и дико жестоким, необузданным в своих кипучих страстях. Но его натура по-настоящему раскрывается в добрых и рыцарски бескорыстных делах ради других, в самоотверженных подвигах, в способности справиться с любым делом. Простодушие и человечность, практическая сметка и упорство, мужество и выносливость, чувство долга и любовь к родине - таковы замечательные черты лесковского странника. Простодушие и человечность, практическая сметка и упорство, мужество и выносливость, чувство долга и любовь к родине - таковы замечательные черты лесковского странника. Изображаемые Лесковым положительные типы противостояли "меркантильному веку", утверждаемому капитализмом, который нес обесценивание личности простого человека, превращал его в стереотип, в "полтину". Лесков средствами художественной литературы сопротивлялся бессердечию и эгоизму людей "банкового периода", нашествию буржуазно-мещанской чумы, умертвляющей все поэтическое и яркое в человеке. Своеобразие Лескова в том и состоит, что оптимистическое изображение им положительного и героического, талантливого и необыкновенного в русском народе неизбежно сопровождается и горькой иронией, когда автор со скорбью рассказывает о печальной и часто трагической судьбе представителей народа. Левша маленький, невзрачный, темный человек, который "расчет силы" не знает, потому что в "науках не зашелся" и вместо четырех правил сложения из арифметики все бредет еще по "Псалтирю да по Полусоннику". Но присущие ему богатство натуры, трудолюбие, достоинство, высота нравственного чувства и врожденная деликатность неизмеримо возвышают его над всеми тупыми и жестокими хозяевами жизни. Конечно, Левша верил в царя-батюшку и был религиозным человеком. Образ Левши под пером Лескова превращается в обобщенный символ русского народа. В глазах Лескова нравственная ценность человека заключена в его органической связи с живой национальной стихией - с родной землей и ее природой, с ее людьми и традициями, которые уходят в далекое прошлое. Самым замечательным было то, что Лесков, превосходный знаток жизни своего времени, не подчинился той идеализации народа, которая главенствовала в среде русской интеллигенции 70-80-х годов. Автор "Левши" не льстит народу, но и не принижает его. Он изображает народ в соответствии с конкретными историческими условиями, а вместе с тем проникает и в таящиеся в народе богатейшие возможности к творчеству, изобретательности, служению родине.

  1. Программа вступительного экзамена для поступающих на магистерскую программу специализированной подготовки

    Программа

    В соответствии с требованиями Государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования от 14.03.2 г. основная образовательная программа подготовки магистра состоит из основной образовательной программы бакалавра

  2. Программа государственного междисциплинарного экзамена по филологии

    Программа

    1. Хронологические границы и специфические особенности древнерусской литературы. Проблема периодизации древнерусской литературы. Специфические черты древнерусской литературы, ее отличие от литературы Нового Времени.

  3. История русской литературы в четырех томах том второй От сентиментализма к романтизму и реализму

    Документ

    Настоящий том посвящен русской литературе первой половины XIX в. (1800–1855). Заглавие тома «От сентиментализма к романтизму и реализму» отвечает методологии и историко-литературной концепции его авторов.

Для того чтобы сделать правильный анализ "Истории одного города" Салтыкова-Щедрина, нужно не только прочесть это произведение, но и досконально изучить его. Постараться раскрыть суть и смысл того, что Михаил Евграфович попытался донести до читателя. Для этого потребуется проанализировать сюжет и идею повести. Кроме этого, следует уделить внимание образам градоначальников. Как и во многих других произведениях автора, он уделяет им особое внимание, сравнивая с обычным простолюдином.

Опубликованное произведение автора

«История одного города» — одно из известных произведений М.Е. Салтыкова-Щедрина. Его опубликовали в «Отечественных записках», чем вызвали огромный интерес к роману. Чтобы иметь чёткое представление о произведении, нужно произвести его анализ. Итак, анализ «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина. По жанру это роман, по стилю написания - историческая хроника.

Читатель сразу знакомится с необычным образом автора. Это «последний архивариус-летописец». С самого начала М. Е. Салтыков-Щедрин сделал небольшую приписку, в которой было указано, что всё издано на основании подлинных документов. Для чего это было сделано писателем? Чтобы придать достоверность всему, о чём будет вестись повествование. Все дополнения и авторские примечания содействуют тому, чтобы создать историческую правду в произведении.

Достоверность романа

Анализ «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина призван указать историю написания, использование средств выразительности. А также мастерство писателя в способах раскрытия характеров литературных образов.

Предисловие раскрывает авторский замысел создания романа «История одного города». Какой город удостоился того, чтобы его увековечили в литературном произведении? В архиве города Глупова находились описания всех важных дел городских жителей, биографии меняющихся на посту градоначальников. В романе присутствуют точные даты того периода, о котором рассказывается в произведении: с 1731 года по 1826 год. Используется цитата из стихотворения, известного во время написания Г.Р. Державина. И читатель верит в это. А как же иначе!

Автор использует конкретное название, рассказывает о тех событиях, которые имели место в любом городе. М. Е. Салтыков-Щедрин прослеживает жизнь начальников города в связи с изменением различных временных исторических эпох. Каждая эпоха изменяет людей, стоящих у власти. Они были безрассудными, они искусно распоряжались казной города, были по-рыцарски отважны. Но как бы ни меняло их время, они управляют и повелевают простыми обывателями.

Что пишется в анализе

Анализ «Истории одного города» Салтыкова-Щедринапишется, как и любой написанного в прозе, по определённому плану. В плане рассматриваются следующие характерные особенности история создания романа и сюжетные линии, композиция и образы, стиль, направление, жанр. Иногда производящий анализ критик или наблюдатель из читательского круга может добавить своё отношение к произведению.

Теперь стоит обратиться к конкретному произведению.

История создания и основная идея произведения

Салтыков-Щедрин давно задумал свой роман, вынашивал его долгие годы. Его наблюдения за самодержавным строем давно искали воплощения в литературных произведениях. Писатель трудился над романом более десяти лет. Не раз поправлял и переписывал целые главы Салтыков-Щедрин.

Основная идея произведения - взгляд сатирика на историю русского общества. Главным в городе становится не злато и стяжательство, а поступки. Таким образом, весь роман «История одного города» содержит тему сатирической истории общества. Писатель как будто предсказал факт гибели самодержавия. Это ощущается в решениях глуповцев, которые не хотят жить в режиме деспотизма и унижения.

Сюжет

Роман « История одного города» содержание имеет особенное, не похожее и доселе не описанное ни в одном классическом произведении. Это на то общество, которое современно автору, и в этом государственном устройстве имеется враждебная для народа власть. Для описания города Глупова и его повседневной жизни автор берёт временной промежуток длиной в сто лет. История города изменяется при смене очередной власти. Очень коротко и схематично можно представить весь сюжет произведения в нескольких предложениях.

Первое, о чём рассказывает автор, - происхождение населяющих город людей. Давным-давно племя головотяпов сумело одержать победу над всеми соседями. Они ищут князя-правителя, вместо которого у власти оказывается вор-наместник, за что и поплатился. Так длилось очень долго, пока князь не решился сам явиться в Глупов. Далее ведётся рассказ обо всех значительных людях города. Когда речь доходит до градоначальника Угрюм-Бурчеева, читатель видит, что народный гнев растёт. Ожидаемым взрывом заканчивается произведение. Исчез Угрюм-Бурчеев, начинается новый период. Наступает время перемен.

Композиционное построение

Композиция имеет фрагментарный вид, но цельность её от этого не нарушается. План произведения прост и в то же время чрезвычайно сложен. Его легко представить в таком виде:

  • Знакомство читателя с историей жителей города Глупова.
  • 22 правителя и их характерные особенности.
  • Градоначальник Брудастый и его органчик в голове.
  • Борьба за власть в городе.
  • Двоекуров у власти.
  • Годы спокойствия и голод при Фердыщенко.
  • Деятельность Василиска Семеновича Бородавкина.
  • Изменения в жизненном укладе города.
  • Развращённость нравов.
  • Угрюм-Бурчеев.
  • Бородавкин об обязательствах.
  • Микаладзе об облике правителя.
  • Беневольский о добросердечии.

Отдельно взятые эпизоды

Интересна «История одного города» по главам. В первой главе «От издателя» помещается рассказ о городе, о его истории. Автор сам признаётся, что сюжет несколько однообразен и содержит историю правления городом. Рассказчиков четверо, и повествование ведётся по очереди каждым из них.

Вторая глава «О корени происхождения глуповцев» ведёт рассказ о доисторическом периоде существования племён. Кого только не было в то время: гущщеды и лукоеды, лягушечники и головотяпы.

В главе «Органчик» ведётся разговор о правлении градоначальника по фамилии Брудастый. Он немногословен, голова его абсолютно пуста. Мастер Байбаков по просьбе народа раскрыл тайну Брудастого: в голове у него помещался маленький музыкальный инструмент. В Глупове наступает период безвластия.

Следующая глава полна событий и динамизма. Она называется «Сказание о шести градоначальницах». С этого момента наступают моменты смены правителей одного за другим: Двоекуров, который правил восемь лет, с правителем Фердыщенко народ жил в течение шести лет радостно и в достатке. Активность и деятельность следующего градоначальника Бородавкина позволили узнать народу Глупова, что такое изобилие. Но всё хорошее имеет свойство когда-то заканчиваться. Так произошло и с Глуповым, когда к власти пришёл капитан Негодяев.

Мало хорошего видит теперь народ города, им никто не занимается, хотя некоторые правители пытаются заниматься законодательством. Что только не пережили глуповцы: голод, нищету, разруху. «История одного города» по главам даёт полное представление о тех изменениях, которые происходили в Глупове.

Образы героев

Занимают очень много места в романе «История одного города» градоначальники.У каждого из них есть свои принципы правления в городе. Каждому отведена отдельная глава в произведении. Для поддержания стиля летописного повествования автор использует ряд сатирических художественных средств: анахронизм и фантастику, ограниченность пространства и символические детали. В романе обличается вся современная действительность. Для этого автор использует гротеск и гиперболу. Каждый из градоначальников ярко нарисован автором. Образы получились колоритными, независимо от того, как повлияло их правление на жизнь города. Категоричность Брудастого, реформаторство Двоекурова, борьба за просвещение Бородавкина, алчность и любвеобильность Фердыщенко, невмешательство ни в какие дела Прыща и Угюм-Бурчеев со своим идиотизмом.

Направление

Сатирический роман. Он представляет собой хронологическое обозрение. Это выглядит как своего рода оригинальная пародия на летопись. Полный анализ «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина готов. Осталось только ещё раз прочитать произведение. У читателей появится новый взгляд на роман Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина.

Суть иногда кроется в мелочах

В произведении «История одного города» отрывок любой настолько хорош и ярок, каждая мелочь находится на своём месте. Взять хотя бы главу «О корени происхожения глуповцев». Отрывок напоминает сказку. В главе много вымышленных персонажей, придуманных смешных названий племён, которые и составили основу города Глупова. Элементы фольклора ещё не раз зазвучат из уст героев произведения, один из головотяпов поёт песню «Не шуми, мати зелена дубравушка». Смешными выглядят достоинства глуповцев: искусная стрепня макарон, торговля, исполнение непристойных песен.

«История одного города» - это вершина творчества великого русского классика Салтыкова‑Щедрина. Этот шедевр принёс автору славу писателя‑сатирика. В этом романе содержится скрытая история всей России. Салтыков-Щедрин видел несправедливое отношение к простому народу. Он очень тонко чувствовал и видел недостатки российской политической системы. Так же как в истории России, в романе на смену безобидному правителю приходит тиран и диктатор.

Эпилог повести

Символична концовка произведения, в которой деспотичный градоначальник Угрюм-Бурчеев погибает в воронке смерча народного гнева, но нет уверенности в том, что к власти придёт добропорядочный правитель. Таким образом, нет никакой определённости и постоянства в вопросах власти.



Рассказать друзьям