Традиции и новаторство в творчестве а платонова. Реферат: Исследование творчества А.Платонова

💖 Нравится? Поделись с друзьями ссылкой

-- [ Страница 3 ] --

Основные положения диссертации были изложены в докладах: на пяти международных научных конференциях, посвященных творчеству А.П.Платонова в ИМЛИ им. А.М.Горького РАН (1996, 1999, 2001, 2004, 2009); на Шешуковских межвузовских научных конференциях в МПГУ (2002-2010); на Всероссийских научно-методических конференциях «Мировая словесность о детях и для детей» (МПГУ, 2003 - 2004 гг.); на Международной научной конференции в Праге в 1990 году, посвященной 100-летию со дня рождения Б.Л.Пастернака; на третьей международной научной конференции в Воронеже, посвященной творчеству А.Платонова (1999 г); на 7-х Международных чтениях, посвященных памяти Н.Ф.Федорова 2-6 июня 2009 г., проводимых ИМЛИ им. Горького РАН и т.д.

Положения и выводы диссертационного исследования нашли отражение в 75 опубликованных работах, в том числе в 11 статьях, опубликованных в изданиях, рекомендованных ВАК МО и НРФ.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из Введения, трех глав, каждая из которых представлена отдельными разделами, и Заключения. Список использованной литературы включает 400 наименований.

Положения, выносимые на защиту

1. Прозаическое наследие А. Платонова было «востребовано» отечественной художественной культурой в эпоху быстрой смены социальных, нравственных и эстетических ориентиров и может рассматриваться как предмет историко-литературной контекстуализации и типологизации.

2. А. Платонов выработал художественно-философские установки в творческом диалоге с предшественниками и современниками. Образная система, художественные решения, сделанные Платоновым в области прозы, обнаруживают возможности их сопоставления в тех или иных аспектах с художественными произведениями отдельных авторов, являются одной из историко-литературных универсалий, важных для целого ряда писателей более позднего времени. Выявленные схождения формируют поля и векторы мощного платоновского влияния на важнейшие направления развития прозы второй половины XX – начала ХХI веков.

3. Включение произведений А. Платонова, как и произведений М. Шолохова, А. Солженицына, А. Твардовского, В. Некрасова, Е. Носова, В. Белова, В. Шукшина, Ю. Казакова, Ю. Трифонова, В. Распутина, Л. Бородина, Б. Екимова, В. Маканина, В. Токаревой и др. писателей ХХ века, в «вертикальный контекст» художественного универсума с использованием «онтологического» подхода, определяет «лицо» русской литературы XX – начала ХХI вв., позволяет из частных наблюдений выйти на новый концептуальный уровень осмысления плодотворности гуманистической тенденции в русской литературе как ее этической и философской направленности, определяет «всеобщность» этого свойства.

4. Творчество Ю. Казакова и А. Платонова объединяют схожие установки на философское осмысление жизни, доминантные идеи общности людей и цельности мира, типологически близки важнейшие концепты писателей. Созданный Казаковым художественный мир проникнут платоновскими мотивами «тревоги бедных деревень», «житейской нужды». Историко-генетическое рассмотрение прозы Платонова и Казакова позволяет говорить о диалоге творческих сознаний в постановке и разрешении проблемы дома, семьи, человеческой сущности. В лирической прозе Казакова важна символика образа-понятия «музыка», являющегося устойчивой опорой в художественно-философской системе Платонова. Ситуация общения с музыкой в творчестве писателей является средством характеристики поэтически настроенных героев, вносит в произведения писателей романтическое начало.



5. Глубокий интерес к потаенным сторонам народной жизни, народный взгляд на мир и на человека, предметно-изобразительное начало, использование традиций сказа, притчи, сближают творчество А. Платонова и В. Белова. Эпическая полнота и достоверность изображения в прозе Белова соединяются с психологически убедительным исследованием внутренней жизни человека. В сохранении семьи, народного лада В. Белов, как и А. Платонов, как и В. Распутин, В. Шукшин, Л. Бородин видит истоки жизнестойкости народа, в семье его герои будут черпать силы, помогающие жить в гармонии с природой, «согласно сердцу». Образный афористический язык передает особенности национального характера, отторжение всего, что разрушает крестьянский лад.

6. «Вдумывание в жизнь», стремление разгадать ее тайну, неприятие насаждаемых стандартов – характерная черта «чудиков» В. Шукшина и «чудаков» А. Платонова. Сходной является оценка полярных сторон русского характера, двуединства человеческой души, в поисках истины обнаруживающей свою сокровенность. Писатели испытывают героев определяющим нравственным законом – отношением к детям, к старикам, к моральной категории памяти, земле, и, наконец, к смерти и бессмертию. В ряде рассказов Шукшина более жестко, чем у Платонова, акцентируется трагически мучительное осознание смерти героем. Осознав непреложность смерти, герой Шукшина решает этическую задачу – как прожить жизнь на земле; у героев Платонова неоднозначное отношение к «интересу смерти», несущее, в основном, онтологическую направленность. В прозе обоих писателей наблюдается соединение эпической по масштабу мысли с жанровой формой рассказа.

7. Типологические связи прозы Ю. Трифонова и А. Платонова обнаруживаются в подходе к герою. Для его верной трактовки должны быть учтены положения пассионарной теории этногенеза Л.Н. Гумилева, идеи бессмертия и воскрешения, рассматриваемые в «Философии общего дела» Н. Федорова. Платоновская установка на философское осмысление бытия, поиск ответов на «главные» вопросы: памяти, человеческого предназначения, связи человека с родом, семьей, с человечеством – найдут дальнейшую разработку в исследовании нравственного мира людей в «московских» повестях Трифонова. Трифоновская концепция человека, призванного укреплять духовные связи между людьми совпадает с платоновской: «свет жизни» (Платонов), «нить, проходящая сквозь поколения» (Трифонов). Обнаруживается существенное различие в приемах психологического анализа у писателей. Платонов чаще прибегает к описанию внутреннего состояния героя, передавая его переживания через символическую пластику. Трифонов же обращается непосредственно к внутреннему монологу для передачи всех нюансов внутренней жизни.

8. В описании самосознания героев В. Распутин, как и А. Платонов, прибегает к приемам метафизического опыта, полагаясь на сверхчувственные возможности личности. Система изобразительно-выразительных средств языка, введение в текст онирического пространства позволяют художникам не только вписать своих героев в жестокие условия действительности, но и сделать полем решения нравственно-философских проблем величественную картину мироздания. Традиционные платоновские мотивы «идеи жизни», «философии существования» творчески развиваются Распутиным в сходной системе мотивов «порядка внутри себя», определяют сюжетную основу произведений. С ними контрастирует мотив «постороннего прохожего», доминирующий в создании образов «врагов жизни». Проблему «отсутствия хозяина», «превращения городов и весей в свалку» писатели рассматривают с морально-этической точки зрения, предъявляя «спрос» к самому человеку. Образ ребенка символизирует жизнь, будущее, Россию, на которую посягают «архаровцы», «нелюди», «горлохваты», «идущие напролом». Сходными являются концепты писателей, фиксирующие ментальные сгустки культуры.

9. Творческий диалог Л. Бородина с А. Платоновым проходит на фоне художественных достижений Ф.М. Достоевского, у которого писатели наследуют интерес к сложности и противоречивости человеческой натуры. Сближает писателей антиутопическая стратегия, стремление спасти сознание человека от поклонения ложным идеалам, интонационная сфера прозы, система тональностей, выраженная как процесс эстетического освоения мира. У писателей преобладает ориентация на архаический миф, на такие архетипические константы, как дом, дорога, вода, мать, ребенок, хлеб, земля, смерть, которые переплетены с библейскими мифами. Перекличка многих мотивов и стоящих за ними смыслов в прозе Бородина, как и в прозе Платонова, связана с образом дома. Дом в художественном сознании писателей – неустранимое бытийное начало, непререкаемая ценность, пространство, в котором осуществляется связь поколений, дом, как источник, питает высшие сферы жизни, любовь к Родине.

10. Роман В. Березина «Свидетель» в соотнесении с повестью А. Платонова «Сокровенный человек», его статья «Счастье и страдание» о романе «Счастливая Москва» свидетельствуют об осознанном освоении современным писателем творческого наследия классика. В. Березин следует Платонову в главном: в отстаивании ценности человеческой жизни, говорит о ее хрупкости. Основные мотивы романа В. Березина соотносятся с ключевыми понятиями платоновской художественной методологии.

11. Рассказ В. Шпакова «Железный Ренессанс» являет собой своеобразный опыт стилизации, травестирующий такие произведения Платонова, как «Котлован» и «Усомнившийся Макар». В рассказе «Железный Ренессанс», как и в «Котловане», происходит сопряжение социального сюжета с библейским мифом – строительство Вавилонской башни в «Котловане» и воскрешение умерших в «Железном Ренессансе», и – демифологизация мифов – «общепролетарский дом» в повести А. Платонова и новая мифология («стальная конница») в рассказе В. Шпакова.

12. Принцип включения «платоновского» слова в текст романа В.Г. Сорокина «Голубое сало», в главе «Платонов-3. Предписание» определяется его пародийным использованием и имеет эпатажный характер. В. Сорокин обращается к ставшим привычными для постмодернизма, выдвинувшего концепцию деконструкции, приемам разрушения стиля. Стилизация ориентирована на ломку этики и эстетики гениального писателя. В. Сорокин демонстрирует антиплатоновскую линию, не столько пародируя, сколько демонтируя, переделывая повесть «Сокровенный человек» по типу римейка. Такая попытка развенчания оборачивается парадоксом, подтверждая звездный статус прозы А. Платонова. Функционирование художественных «конструктов» Платонова в снижено-деструктивном контексте современного постмодернизма свидетельствует об огромной роли наследия писателя в современном социокультурном пространстве.

Во Введении освещается степень изученности рассматриваемой проблемы, обосновывается актуальность, определяются цель и задачи, исследования, научная новизна, теоретико-методологическая база и выбор методики анализа, обосновываются теоретическая и практическая значимость работы.

В главе I «Идея жизни» как «философия существования» А.Платонова в художественных произведениях и в литературно-критических статьях » в соответствии с заявленной темой, поставленной целью и задачами, со ссылкой на исследования платоноведов мы представляем историко-литературный контекст творчества Платонова. Основной корпус произведений рассмотрен под углом зрения обозначенной научной проблемы, отмечен характер платоновского новаторства, своеобразие творческого метода, языка и стиля, словесно-художественных средств, духовных исканий героев. Все это позволяет выявить основные концепции и идеи творчества писателя, определить мировоззренческие ориентиры, ведущие философемы, которые и составят фонд преемственности в «постплатоновском пространстве» (О.Павлов).

Элементы платоновской традиции найдут творческое развитие в прозе писателей второй половины ХХ – начала ХХ1 вв. Устанавливается приверженность А. Платонова исследованию онтологических, аксиологических вопросов бытия, изучаются пути, избираемые его героями для осуществления «идеи жизни» («Чевенгур», «Котлован», «Ювенильное море», «Джан», «Эфирный тракт», «Счастливая Москва» и др.). Герои Платонова ищут разгадку «оживления земли» во время засухи, наделены несокрушимой жаждой деятельности, и эта жажда исходит «лишь из житейской нужды». Отмечается, что роман «Чевенгур», по наблюдениям платоноведов, – «один из крупнейших в русской литературе «роман вопросов», «книга о вечном поиске, в котором пребывает человечество, «разъединенное» с Бытием и оторванное от природы, будто ребенок от матери…», что «...сквозь сюрреалистический стиль «просвечивает» глубочайшая философская проблема: дихотомия человека и бытия, фатальная «нецельность» Универсума – центральная коллизия платоновского творчества не только на тематически-фабульном, но и на стилевом уровне; именно ею обусловлено у Платонова «кризисное» состояние художественной формы, начиная с языка…»42 В романе находят художественное осмысление проблемы, бессмертия, свободы, братства, отраженные в «Философии общего дела» Н.Федорова.

Основные платоновские формулы «идеи жизни», «философии существования», «смысла отдельного и общего существования» в анализируемых произведениях раскрываются с учетом сформулированных Н.М.Малыгиной принципов «теории искусства жизнестроения». В прозе, в литературно-критических статьях Платонова, в публицистике выявляются такие элементы традиции писателя, как трудолюбие, «делание», прославление труда как «истинной матери жизни», человеческой памяти, женщины, как «души мира», поиск «пути к другому человеку», обращение к библейским сюжетам, символике, отрицание мира – «пустыни», разработка «модели сада», превращение пустыни в «живую землю», преодоление смерти, вера в утопию бессмертия, идея единения человека с вселенной и др. «Внимание Платонова к теории искусства-жизнестроения объяснялось тем, что в основе ее лежала богдановская «организационная» наука».43 Поэтика творчества А.Платонова рассматривается как целостный метатекст. Выявляются мотивы апокалипсиса, система образов-символов платоновского метатекста, поэтика «возвращения», мотивы странствия героев с целью познания и преобразования мира. Постоянные элементы универсальной сюжетной модели обнаруживаются в сюжете отдельного произведения. «Анализ модели платоновского метатекста дает основание для вывода, что в основе ее лежит мифологическая структура».44 Завязь платоновского «метатекста» формируется уже в его поэзии. Мотивы, сюжеты рассказов, повестей, романов писателя будут перемещаться из одного произведения в другое, приобретая новые оттенки смысла, где каждое произведение, являясь художественно завершенным, в то же время является частью единого целостного контекста.

Как ключевой текст, в котором зафиксирована платоновская «идея жизни», важная для писателя на всем протяжении творческого пути, рассматривается рассказ «Песчаная учительница» (1927). «Идеей жизни» определяются важнейшие сюжетно-фабульные отношения, связанные с образом учительницы Марии Нарышкиной. Мария, как и герои из повестей и рассказов «Родина электричества», «Эфирный тракт», «Джан», «Такыр», «Ветер-хлебопашец» и др., изображена в слиянии с природой, с вселенной; в странствиях и путешествиях она стремится к преобразованию пустыни в «дом-сад» ценой неимоверных усилий, «делания», терпения и жертвенности. В деревне, занесенной песками, героиня рассказа «Песчаная учительница» будет обучать учеников «мудрости жить в песчаной степи» и «превращать пустыню в живую землю». Для преодоления «горестного напряжения» и «выхода в счастье» необходимы сотворчество душ, сочувствие и вера, что «помощь придет лишь от другого человека» («Джан» ). А.Платонов обращается к художественному исследованию моральных категорий памяти, свободы выбора, вступая в диалог с крупнейшими европейскими философами-экзистенциалистами:Хосе-Ортега-и-Гассетом (1883-1955),А.Бергсоном (1852-1944). Отказ от памяти, утрату связи с людьми Платонов считает губительной как для отдельного человека, так и для будущего человечества: «Типичный человек нашего времени: это голый – без души и имущества, в предбаннике истории, готовый на все, но не на прошлое».45

В разделе «Антифашистские произведения А.Платонова » отмечается, что А.Платонов был военным корреспондентом газеты «Красная звезда», воевал бок о бок с солдатами на полях сражений. Четыре книги писателя, вышедшие во время войны, – «Одухотворенные люди», «Рассказы о Родине», «Броня», «В сторону заката солнца» – внесли серьезный вклад в художественное освоение темы войны, патриотизма, антифашистской борьбы. Все антифашистские произведения, репортажи с фронта Платонова проникнуты мыслью о планетарной общности людей, мыслью о «человечестве-организме». Судьбы солдат высветлены у Платонова библейскими мотивами страданий, добровольного принятия смерти за свою землю, матерей, жен, детей. В основу рассказа «Одухотворенные люди» Платонов кладет краеугольный миф христианской цивилизации – о принесении себя в жертву для того, чтобы изменить что-то в мире, искоренить вражду, жить согласно замыслу Бога. Свобода для солдат Отечественной выражается в возможности выбора, за нею скрыт изначальный «хозяин» любой возможности, библейский императив – «…не повредить душе». Отмечается, что этот нравственный закон – жизни ради будущего – будет положен и в основу повестей «В окопах Сталинграда» В.Некрасова, «Сотников», «Дожить до рассвета» В.Быкова, прозы Е.Носова, поэмы «Василий Теркин. Книга про бойца» А.Твардовского, «двучастного» рассказа «Желябугские Выселки» А.Солженицына, повестей и рассказов «окопной» прозы, объединяющих произведения А.Платонова о священной войне с произведениями писателей-фронтовиков. «Одухотворенными людьми» называет Платонов героев военных рассказов, видя ценность бытия в душе человеческой, в ее жизнестойкости и поэтичности, в вере в светлое начало жизни. В изображении своих героев на войне Платонов исходит из презумпции жизнестойкости и силы характера русского человека: «…люди, оказывается, обнаруживают способность бесконечного жизненного развития».46

Слово о любимом писателе.

Познакомившись недавно с «прекрасным и яростным миром» платоновской прозы, я понял, что его творчество соответствует уровню надежд и тревог, взлетов и падений двадцатого века.

В его произведениях поставлены самые сложные проблемы нашей жизни. Главное для него - сохранить и сберечь на Земле жизнь. Писатель вступает в открытое сражение со всеми, кто хотел бы «низвести человека до уровня «животного», размолоть человечество в империалистической войне, деморализовать и развратить его, ликвидировать все результаты исторической культуры ».

При его жизни критика объявила вредное влияние его произведений на читателя. По мнению сегодняшних литературоведов, Андрей Платонов - выдающий писатель.

Платонов писал свои произведения спокойно, «тихо», не стремясь вокруг себя никого перекричать. И как подлинный волшебник слова, перебиравший «четки мудрости златой» / Пушкин/, вслушивался он не в звучание фраз, а в сложную мелодию, в тревожные вариации мысли.

Ежедневно, даже ежечасный труд осмысления мира настолько поглощал Платонова, что он стыдился ярких, цветистых, но бездуховных слов, не наполненных смыслом.

Его перо не отдыхает на бесхитростных описаниях родных воронежских степей, хотя он не меньше Кольцова и Никитина любит родину, край свой молодости. Но об этой любви он говорит предельно сдержанно, заботливо. Сиротство и нищета детских лет не убили в нем главное - душу ребенка.

Платонов напоминает каждому из нас, что Человек - твоё первое и, вероятно, всего главное имя.

Голос Платонова, слегка приглушенный, утомительно-печальный, уже в ранних рассказах покоряет бесконечной стыдливостью, сдержанностью, какой-то грустной кроткостью :« Он был когда-то нежным, печальным ребенком, любящим мать и родные плетни, и поле, и небо над всеми ими… Ночью душа вырастала в мальчике, и томились в нём глубокие сонные силы, которые когда-то взорвутся и вновь сотворят мир. В нем цвела душа, как во всяком ребенке, в него входили тёмные, неудержимые страстные силы мира и превращались в человека. Это чудо, на которое любуется каждая мать каждый день в своем ребенке. Мать спасет мир, потому что делает его «человеком» /Повесть «Ямская слобода »/.

Как непривычно для двадцатых годов, среди резких, отрывистых фраз, «лающих» интонаций и грубых жестов это слово Платонова!

Наверное, после А.П. Чехова не было в русской прозе художника, наделённого стыдливостью перед ложно-пафосным, громким словом.

А. Платонов - всегда мудрый собеседник, обращающий к отдельному человеку. Он весь не в отдалении, а у «человеческого сердца».

Мне хочется к портрету А. Платонов , образу его души взять эпиграфом слова Ф.И. Тютчева:

Ущерб, изнеможенье и во всём

Та кроткая улыбка увяданья,

Что в существе разумном мы зовем

Божественной стыдливостью страданья.

Это человек, не знавший экстаза театральности, яркого света слова. Он убежден в том, что чужого страдания и боли не бывает и потому всегда помнит о судьбах множества честных Макаров.

В тысяча девятьсот двадцать девятом году А. Платонов написал рассказ «Усомнившийся Макар», который подвергся в начале тридцатых годов необъективной предвзятой критике. После гневного отзыва Сталина по поводу этого рассказа Платонов исчез из поля зрения читателей, уйдя на дно безвестности, нищеты и недугов, разделив судьбу тех людей, о которых писал в «Чевенгуре ».

Во время первой оттепели стали возможны публикации некоторых рассказов Андрея Платонова, но не «Котлована», «Чевенгура», «венильного моря ». Эти произведения, изданные на Западе, возвращались на родину незаконно и в машинописи гуляли по стране. И лишь в последние годы, когда мысль о том, что общечеловеческие ценности выше классовых интересов, перестала быть крамольной, началось реальное возвращение Платонова читателю.

Чем же было вызвано такое отношение к писателю? В рассказе «Усомнившийся Макар» автор показал человека из самых низших слоёв общества. Мужик Макар идет в город искать правду. Город поражает его бессмысленной роскошью, пролетариат же он находит только в ночлежке.

«И видит он во сне страшного мёртвого идола - «научного человека», который стоит на огромной высоте и видит всё… но не видит Макара, а Макар идола разбивает».

Идея этого рассказа в том, что государственность народу враждебна. Макар - это мечтатель, притворяющийся чудаком, умный и проницательный. Он страстно мечтает о Руси машинной, индустриальной. Макар, приехав в столицу, обходя канцелярии и стройки, беседуя в ночлежном доме с пролетариатом, первым из платоновских героев сомневается в гуманистических ценностях революции, так как кругом царила демагогия, в «конторах заседали» «писчие стервы», мастера славословия и приписок. И Макар Ганушкин, умный и проницательный человек, почувствовал, что в таких условиях в людях развивается безынициативность, пассивность, «бессмысленный страх перед казенной бумагой, резолюцией ».

И засомневался наш герой в правоте революционного дела. Его раздумья и «сомнения» были приняты за двусмысленность и анархизм. В них, мне кажется, Андрей Платонов выразил свои мысли, опережая время, решал вопросы борьбы с коррупцией, формализмом, бюрократизмом, единомыслием и безгласностью.

Естественно, что в то напряженное время, когда шла ликвидация кулачества как класса, Сталин расценил произведение А. Платонова с политической точки зрения как «идеологически двусмысленный и вредный рассказ», поэтому решив по-своему расправиться с писателем.

Прочитав рассказ, я ещё раз убедился в том, что Платонов так же, как и его Макар, не сомневается в планах индустриализации. Это исторически необходимо. За десять лет пройти путь, который другие страны проходили столетия - это поистине замечательно! Иначе нельзя.

Писатель предупреждает лишь об опасности формализма, бедах бюрократического застоя, бездушия, заседательства. Эту опередившую всех позицию писателя никто понять не хотел.

Невольно вспоминаю тся повесть В. Распутина «Пожар» и роман В. Астафьева «Печальный детектив», в которых так же, как и в произведениях Платонова, звучит тревога писателей о нравственном здоровье народа, об исчезающем милосердии, сочувствии, дружбе между людьми.

Я могу с уверенностью сказать, что платоновский Макар выступает как наш современник в борьбе со стихией коррупции, чинопочитания, парадных славословий.

Произведения Андрея Платонова помогают развивать в каждом из нас благородство, мужество и деятельный гуманизм в современной борьбе за мир.

А. Платонов (Климентов Андрей Платонович) относится к тому поколению, которое вошло в литературу с революцией. Главная проблема его творчества — проблема сущности жизни и предназначения человека на земле.

Основу раннего творчества писателя составляет тема взаимо-отношения человека и природы. Природа у Платонова — «пре-красный и яростный мир». Двойственность ее в том, что она беззащитна, хрупка перед человеком (рассказ «Неизвестный цветок»), но и враждебна человеку: это разгул стихий, грозя-щий человеку голодом, холодом, смертью. Смысл жизни и назначения человека на Земле Платонов и видит в установле-нии гармонии человека и природы. Человек сам часть природы, но обладающая способностью творить. Платонов убежден, что человек своим трудом одухотворяет неживую материю — маши-ны, станки, паровозы. Об этом его рассказы: «Происхождение мастера», «Сокровенный человек», «Родина электричества», «Река Потудань». Революция для Платонова — это форма одухот-ворения природы, возможность построить гармоничный и спра-ведливый мир. Представления Платонова о социализме были утопичными. Разрушение этой утопии ведет к появлению таких произведений, как «Чевенгур», «Котлован», «Ювенильное море».

А. Платонов принадлежит к тем, кто услышал в революции не только музыку, но и отчаянный крик. Он увидел, что добрым желаниям иногда соответствуют злые дела, что справедливая идея заслоняет страдания отдельных лиц, людей. Платонов передал драматизм построения социального рая. Писатель создает анти-утопию, где светлая мечта оборачивается трагедией. Чевенгурцы понимают социализм как первобытнообщинный коммунизм, при этом еще упраздняют труд как источник неравенства. Они меч-тают построить «что-нибудь всемирно-замечательное помимо всех забот». В «Котловане» это «что-нибудь» — единое «пролетарское здание», где будет жить весь местный пролетариат. Платонов создает страшную метафору построения нового общества: чем выше хочешь построить здание, тем глубже надо рыть котлован, а на дне этого котлована — жизни людей. Общий мотив во всех трех произведениях Платонова — мотив смерти ребенка, обры-вающейся юной жизни. Он далеко не случаен и подводит к мыс-ли, идущей от Достоевского: я отказываюсь принять царство Божие, если оно построено хотя бы на одной детской слезинке. Смерть юных — сигнал о нарушении нравственных законов. Материал с сайта

В «Котловане» олицетворением будущей жизни является де-вочка Настя. Платонов показывает, что идеологическая обра-ботка убивает всякое живое чувство даже в ребенке. Настя делит весь мир не просто на хороших и плохих, а по классовому прин-ципу — на тех, кого «надо убить», и тех, кто «может жить». Прин-цип «надо плохих людей всех убивать, а то хороших очень мало» принимается девочкой как естественный. В ребенке нет состра-дания ни к кому, даже к собственной матери». Ее смерть Настя воспринимает тоже по-классовому: «Мама, а отчего ты умира-ешь — оттого, что буржуйка или от смерти?» Заидеологизированность сознания ребенка — это трагедия необратимого про-цесса расчеловечивания. И то, что Настя привыкла к убийству как способу достижения «всеобщей мечты», не меньше говорит об обреченности такого социализма, чем сама смерть юного су-щества.

В 1930-е годы Платонов, признавая саму социалистическую идею, отказывался от тех форм строительства новой жизни, которые наблюдал.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском

На этой странице материал по темам:

  • этапы жизни и истоки творчества а.п.платонова
  • жизнь и творчество андрея платонова кратко
  • м а шолохов жизнь и творчество кратко
  • творчество э хемингуэй и платонова созвучие мотивов
  • платонов говорил о себе я человек технический,пролетариат моя родина,как это сказалась на его биографии и творчестве кратко


Рассказать друзьям