Виктор Борисов-Мусатов и мастера общества «Голубая роза. Материалы VII Боголюбовских чтений в Радищевском музее Выставка мусатова

💖 Нравится? Поделись с друзьями ссылкой

"Голубая роза" - объединение художников, существовавшее в начале XX века. В те годы весьма популярен был символизм - направление в искусстве, которое зародилось в конце XIX столетия. Художники "Голубой розы" - Павел Кузнецов, Петр Уткин, Александр Матвеев. Они стали основателями творческого союза. Позже к ним примкнули другие живописцы и скульпторы. О представителях творческого объединения "Голубая роза" пойдет речь в этой статье.

Символизм

Представители этого направления, прославившиеся в начале 20-го века, - Пьер Пюви де Шаванна, Поль Серюзье, Анри Фантен-Латура. Они хорошо были знакомы и в России, где символизм тогда только зарождался.

Живописец, творчество которого близко к творчеству французских мастеров, названных выше, - Михаил Врубель, известный прежде всего своим "Демоном". Этот художник был личностью эксцентричной, загадочной, кроме того, страдал психическим расстройством. Но Врубель являл собой одну из самых выдающихся фигур в искусстве на рубеже веков, и именно он вдохновил молодых Кузнецова, Уткина и Матвеева на создание творческого объединения символистов. Полотна этого художника привлекали тонкостью, красочностью, насыщенностью палитры. Все его работы пронизаны стремлением к нереальному миру.

На формирование творческого союза влияние оказал и Виктор Борисов-Мусатов. Образы на картинах этого мастера словно дремлют, его герои обитают в необыкновенном мире спокойствия и неги.

Виктор Борисов-Мусатов

Он был родом из Саратова. Окончив гимназию, он уехал в Париж, где поступил в художественную академию. Борисов-Мусатов нередко наведывался в родные края, где общался с начинающими живописцами. Среди них были и будущие основатели творческого объединения "Голубая роза". Борис-Мусатов преподал Кузнецова, Матвееву и Уткину несколько уроков экспрессионизма и символизма. Так началась дружба, которая продолжалась много лет.

Молодые художники уехали в столицу. Все трое стали студентами училища живописи, ваяния и зодчества. В дореволюционной России это учебное заведение представляло собой одно из лучших среди тех, что готовили профессиональных художников. В годы учебы будущие участники "Голубой розы" сблизились с другими художниками. Многие студенты училища так или иначе были связаны с творческим объединением.

"Алая роза"

Творческое объединение было основано в 1907 году. А в 1904-м Кузнецов и Уткин организовали выставку, которая названа была "Алая роза". Представлены были не только их картины, но и работы Врубеля, Бориса-Мусатова. Молодые художники тем самым подчеркнули влияние опытных живописцев на их творчество.

Почему назвали выставку "Алой розой"? Этот цветок испокон веков считается самым романтичным. Что же касается объединения художников "Голубая роза", основанного спустя три года после проведения выставки, то, возможно, здесь присутствует связь с поэтами-романтиками, воспевавшими голубой цветок - символ недостижимого идеала.

Раннее творчество художников

Участники "Голубой розы" работали над совместными проектами еще до основания творческого объединения. Сапунов, еще один член художественного союза, трудился вместе с Кузнецовым над декорацией к опере Вагнера "Валькирия". Чуть позже драматург Сергей Мамонтов, тот самый, в доме которого Врубель писал знаменитую картину "Демон сидящий", предложил будущим "голуборозовцам" оформить антрепризу в театре "Эрмитаж".

Основатели "Голубой розы" были весьма модными в России художниками. Но нельзя сказать, что они вызывали однозначную реакцию критики. Так, в 1902 году Уткин, Кузнецов и Петров-Водкин создали фрески для церкви Казанской Божьей Матери - известного храма в Саратове. Однако их работа была отвергнута и уничтожена.

Художники союза "Голубая роза"

Картины самых известных участников творческого объединения хранятся сегодня в знаменитейших музеях России. О творчестве Уткина и Кузнецова более подробно рассказано ниже. Прежде стоит назвать других членов творческого союза. Среди них были: Мартирос Сарьян, Николай Сапунов, Сергей Судейкин, Николай Крымов, Анатолий Арапов, Николай и Василий Милиоти, Иван Кнабе, Николай Феофилактов.

Маритор Сарьян, как и прочие участники союза "Голубой розы", начинал свой творческий путь как театральный художник. Он был известен также пейзажами, на которых изображались живописные армянский пейзажи. Некоторые картины Сарьяна хранятся в Третьяковской галерее.

Николай Сапунов получил известность после оформления спектакля по произведению Блока "Балаганчик". В Москве, на Кузнецком мосту, есть историческое здание Доходный дом Сокол. Аттику этого здания украшает майоликовая мозаика Николая Сапунова. Первые картины в Москве были представлены на выставке, организованной Уткиным и Кузнецовым. Среди поздних работ художника преимущественно натюрморты.

Николай Рябушинский

Значительную роль в творчестве художников "Голубой розы" сыграл знаменитый русский меценат, основатель журнала "Золотое руно". Рябушинского нередко называют организатором объединения. Именно он основал первую выставку, после чего о "голуборозовцах" заговорили в Москве и Санкт-Петербурге.

Главным детищем мецената в ту пору стал журнал "Золотое руно". Этот проект нельзя было назвать коммерческим. Рябушинский больше вкладывал в него, нежели получал. Издание включало красочные иллюстрации, каждая страница была украшена золотыми вставками. Вышло более тридцати номеров. Причем четкой концепции журнал не имел. В нем публиковали свои произведения Леонид Андреев, Константин Бальмонт, Иван Бунин, Федор Сологуб, Корней Чуковский. Первые номера посвящались творчеству членов союза "Голубая роза".

Выставка художников-символистов

Точную дату основания объединения назвать нельзя. Считается, что возник творческий союз после проведения одноименной выставки, то есть в 1907 году. Картины художников «Голубой розы» были выставлены в галерее, расположенной в здании на Мясницкой улице.

На суд зрителей были представлены работы шестнадцати живописцев. Большая часть живописцев позже вошла в состав "Голубой розы". Главным вдохновителем выставки стал Борисов-Мусатов, но прошла она уже после смерти мастера. Идея названия принадлежит Сапунову - художнику, творчество которого складывалось под влиянием Обри Бердслея.

Картины, представленные на выставке, выполнены были в едином стиле: пастельные, голубоватые тона, стремление к "запредельному". Соответствовал творческому духу и интерьер зала, в котором была организована выставка. Повсюду стояли вазы с розами, стены были выкрашены в светло-лазурный цвет.

В Русском музее вспомнили, что в марте 1907 года в Москве по инициативе и на средства мецената, коллекционера и издателя Николая Рябушинского открылась выставка художественного общества «Голубая роза» . Считается, что название группы придумано поэтом Валерием Брюсовым.

Экспозиция тогда развернулась в доме фарфорового фабриканта М. С. Кузнецова на Мясницкой улице. В выставке участвовали шестнадцать художников, объединенных глубоким увлечением идеями символизма, погружением в мир неуловимых чувств и сложных переживаний. Именно с «Голубой розы» история искусства ведет летопись русского авангарда. Молодые художники, выпускники Московского училища живописи, ваяния и зодчества Николай Крымов, Павел Кузнецов, Сергей Судейкин, Николай Сапунов, Мартирос Сарьян, Петр Бромирский, Петр Уткин, братья Милиоти и другие учителем своим считали выдающегося представителя Серебряного века Виктора Борисова-Мусатова (1870–1905).

«Голуборозовцев» вдохновлял его уход в поэтический, идеализированный мир старых дворянских гнезд, далеких от мимолетности и всеобщего смятения современной переломной эпохи, его пастели и темперы в нежных приглушенных тонах. На недавно открывшейся выставке в Михайловском (Инженерном) замке представлено около восьмидесяти живописных полотен, работ в графике, театральных эскизов и костюмов художников круга «Голубой розы» и творения Виктора Борисова-Мусатова, среди которых и знаменитое «Изумрудное ожерелье» («У водоема»).

В.Э. Борисов-Мусатов
«У водоема»
1902

В.Э. Борисов-Мусатов
«Деревце»
1896-1898
Государственный Русский музей

Николай Крымов
«После весеннего дождя»
1908
Государственный Русский музей

Суббота, 11 Июня 2016 г. 17:50 + в цитатник

Живопись Серебряного века

Виктор Эльпидифорович

Борисов-Мусатов
(1870 — 1905)

"Он прожил свой недолгий век в мечтах — даже не о прошлом,
а о каком-то своем призрачном мире нежности и красоты"
С. Маковский

Борисов-Мусатов Виктор Эльпидифорович. «Автопортрет»
1904-1905
Бумага, пресованный уголь 62,2 х 45,5
Государственная Третьяковская галерея
Москва

Родился в Саратове 14 апреля 1870 г в семье бухгалтера железной дороги Эльпидифора Борисовича Мусатова. Незаурядной личностью был дед будущего художника — Борис Мусатов (его имя впоследствии художник присоединил в качестве первой фамилии к своей родовой) — доживший до 95 лет и владевший, еще будучи крепостным, крупной водяной мельницей в селе Хмелевка близ Саратова.
В 1973 г. трехлетний Виктор упал со скамейки и повредил позвоночник. В результате полученной травмы у него образовался горб, и в дальнейшем его постоянно мучили хронические воспаления позвонков.Уже в шесть лет у мальчика появилась страсть к рисованию, которую поддерживал его отец, покупавший сыну карандаши и краски.
В 1881 г. поступает в саратовское реальное училище, но вскоре оставляет училище и с 1884 г. начинает серьезно заниматься живописью.
В августе 1890 г. молодой художник уезжает в Москву и поступает в Училище живописи, ваяния и зодчества. Через год Борисов-Мусатов переезжает в Петербург и вольнослушателем начинает учебу в Академии художеств, посещая также частную мастерскую П. П. Чистякова. Внезапное обострение болезни позвоночника и сложная хирургическая операция вынуждают Борисова-Мусатова вернуться в Саратов весной 1893 г.
Осенью этого же года он восстанавливается в МУЖВЗ. Вокруг молодого художника образовался круг единомышленников — художники А. Шервашидзе, Н.П. и Н.С. Ульяновы, Е. Александрова, через десять лет ставшая его женой, будущий режиссер МХТ Л. Суллержицкий и др. Интересы художника и его друзей не замыкались только на живописи. Вместе с товарищами художник бывал дома в Хамовниках у своей соученицы Т.Л. Толстой и беседовал с ее отцом. Но взгляды Л. Толстого на искусство не удовлетворяли Мусатова и он увлекся поэзий русского символизма, прежде всего — К. Бальмонта.
В начале 1890-х гг. в творчестве художника прослеживается влияние импрессионизма.
Летом 1894 г. художник гостил в старинной усадьбе Слепцовка Саратовской губернии, где написал несколько этюдов.
Свои работы Борисов-Мусатов продемонстрировал в конце этого же года на ученической выставке в МУЖВЗ и сразу же был зачислен критикой в «декаденты», как и многие другие художники, искавшие новых путей в живописи. Тем не менее, одну из его работ —

«Майские цветы»

— приобрела великая княгиня Елизавета Федоровна. Деньги, полученные за картину, позволили художнику в следующем году совершить поездку в Крым и на Кавказ.
В 1895 г. Борисов-Мусатов оставляет училище и осенью уезжает в Париж. Там он поступает в мастерскую художника Фернана Кормона, много занимается рисунком, посещает Лувр, где восхищается Боттичелли, Фра Беато Анджелико, Веронезе, Тинторетто, да Винчи и Ватто. В Люксембургском музее художник увидел картины импрессионистов, среди которых особое впечатление на него произвели работы Б. Моризо. Познакомился он также и с японским искусством. Но самое большое влияние на Борисова-Мусатова оказал символизм, воплощавший себя в изобразительном искусстве в стилистике модерна, и его провозвестник Пюви де Шаванн, в мастерскую которого молодой художник даже пробовал поступить. Но, восхищаясь французским символизмом и модерном, художник не сразу взял их на вооружение.В 1898 г. закончилось обучение у Кормона. Весной у Борисова-Мусатова вновь обострилась болезнь позвоночника и он перенес тяжелую операцию, после которой для отдыха уехал на юг Франции.
Возвращаясь в Россию через Германию, художник посетил Мюнхен, где учились его друзья И. Грабарь и Д. Кардовский, и Дрезден.
За время отсутствия Борисова-Мусатова художественная жизнь России преобразилась. Символизм завоевал свои позиции в литературе, передвижники перестали определять лицо русского изобразительного искусства. В полную мощь своего таланта творили В. Серов, И. Левитан и М. Врубель. С. Дягилев организовал «Выставку русских и финляндских художников», положившую начало возникновению «Мира искусства».
В России художник снова поселяется в Саратове, где во флигеле отцовского дома он устроил мастерскую, стены которой украсил репродукциями да Винчи и де Шаванна, а также гравюрами Хокусаи и Утамаро. С этого времени в произведениях Борисова-Мусатова появляется свой почерк, свое видение мира.
Первой большой работой художника явился «Автопортрет с сестрой» (1898).

Необычно композиционное построение картины — центральное место занимает задумчивая молодая девушка в старинном белом платье, которое было специально сшито по моде 1850-х гг. Фигура художника срезана краем холста и будто выходит за его рамки. Автор отказался от импрессионистической техники и использовал в картине сине-зеленоватый общий тон, который впоследствии будет определять колористический строй многих его произведений.
В этой картине впервые начинает воплощаться мечта Борисова-Мусатова о совершенном, гармоничном мире, появляется стремление уйти от неустроенности окружающего в идеальную страну, созданную фантазией художника. Такое настроение, захватившее многих представителей русской художественной интеллигенции рубежа XX века, становится лейтмотивом творчества Борисова-Мусатова.
Вслед за автопортретом Борисов-Мусатов создает цикл лирических картин:

«Осенний мотив» (1899),

«Мотив без слов» (1900),

«Гармония» (1900).

Художник передает особую атмосферу угасающей красоты осенней природы, тишину старинных усадеб; ощутимы аромат ушедшей жизни, грустная поэзия давно минувших печалей любви. Стиль модерн становится определяющим в творчестве живописца. Правда, у Борисова-Мусатова, в отличие от, например, Врубеля или А. Бенуа и К. Сомова, картины строились не на основе литературного сюжета, отчего и пересказать их невозможно. Кроме того, художник не стремился точно воспроизвести прошедшую эпоху, отчего мирискусники его долго не принимали, хотя художник хотел вступить в их общество.
В это время Борисов-Мусатов член Московского товарищества художников, в которое, желая сделать его передовым, он вовлек своих друзей В. Кандинского, Е. Кругликову и П. Кузнецова.
Расцвет творчества Борисова-Мусатова падает на начало XX века, когда были созданы наиболее совершенные работы художника:

«Весна» (1898-1901),

«Гобелен» (1901),

«Водоем» (1902),

«Изумрудное ожерелье» (1903-1904)

и др. Из больших картин постепенно исчезают мужские персонажи, что может быть связано с популярной в то время в среде символистов идеей В. Соловьева о «Вечной Женственности».
Началом нового творческого этапа явилась картина «Весна», давно задуманная, но завершенная только в 1901 г. В этом полотне художник полностью освобождается от каких бы то ни было элементов повествовательности, от всякого действия.
Летом 1901 г. Борисов-Мусатов посещает поместье князей Прозоровских-Голицыных Зубриловку. Отныне он часто воспроизводит в своих полотнах детали усадебного дома XVIII в. и пейзажи зубриловского парка.
Впечатления от этой поездки отразились в картине «Гобелен». Среди декоративных растений парка две женские фигуры, — застывшие в легком изящном движении, органически соединенные с пейзажем.
Название картины в какой-то мере определяет характер живописной формы. И пейзаж, и фигуры написаны очень обобщенно, плоскостно, колорит построен на созвучии больших цветовых пятен, мягкими, приглушенными красками. Автор полностью переработал впечатления от натуры в нечто исключительно декоративное, но в этой декоративности есть своя определенная символика. На выставке Московского товарищества художников картина имела успех и была отмечена поощрительной премией.
Вершиной творчества мастера явилась картина «Водоем» (1902), созданная в один из самых счастливых периодов его жизни: девушка, которую он любил давно, дала согласие на брак и стала его невестой.
В начале 1903 г. Борисов-Мусатов вступает в Союз русских художников. Весной этого же года художник женится, а в декабре Мусатовы переезжают в Подольск. В это время его работы получают известность не только в России: журнал «Мир искусства» воспроизвел некоторые его картины, в Германии и Франции успешно проходят выставки. В Москве поклонниками мастера становятся художники и поэты, группировавшиеся вокруг журнала «Весы». Поступает предложение об оформлении журнала (№2 за 1905 г.) У Борисова-Мусатова складывается круг последователей, будущих художников «Голубой розы», среди которых — П. Кузнецов, С. Судейкин, Н. Сапунов, Н. Феофилактов, Н. и В. Милиоти. В 1904 г. в Саратове организована выставка «Алая роза», участие в которой приняли также М. Врубель и Борисов-Мусатов.
Художника все более влечет монументальная живопись. В 1904-1905 гг. он выполняет эскизы к декоративным росписям. Первая группа эскизов была сделана на конкурс, объявленный Московским управлением электрической тяги, но была отвергнута заказчиком. Второй цикл эскизов под названием «Времена года» был создан для построенного в 1901-1902 гг. Ф. Шехтелем особняка А. Дерожинской. Эти росписи также не были осуществлены.
Весной 1905 г. художник с женой и дочерью Марианной уезжает в Тарусу, где в доме Цветаевых он проводил свои последние дни. Борисов-Мусатов уже был тяжело болен — к болезни позвоночника добавилась болезнь почек.
В Тарусе Борисов-Мусатов создает свое последнее произведение — большую акварель

«Реквием» (1905),

посвященную памяти безвременно умершего друга, Н. Ю. Станюкович — жены известного писателя.
На рассвете 26 октября 1905 г. Борисов-Мусатов умер. Он похоронен в Тарусе на берегу Оки.

Таруса.Памятник художнику

Современники о художнике

"Он был трогателен, мил и сердечен", - вспоминает И. Грабарь о своём близком друге

"Борисов-Мусатов был болезненный, маленький, горбатенький человек с острой бородкой, - писал М. Добужинский , - очень изысканно одевался и носил золотой браслет".

"Всюду у Мусатова за зеркальной поверхностью тишины буря романтики," - говорил Андрей Белый .

"Тончайшим и нежным горбуном" называл Борисова-Мусатова Андрей Белый.


"Кавалер, читающий стихи" 1899


"Осенний мотив" 1901


Девушка в ожерелье


Девушка в желтой шали


Дама в кресле-качалке


"Дама в голубом" 1904


"Дама в голубом" 1902


"Женщина в голубом" 1905


Девушка на балконе


За вышиванием

"Дама у гобелена" (Портрет Н.Ю.Станюкович) 1903



"Парк погружается в тень" 1904

"Прогулка при закате" 1903

Прогулка

Сон божества

В ожидании гостей

"Призраки" 1903

Куст орешника

«Терраса»

В Петербурге покажут русских символистов, ставших предвестниками авангарда

Николай Крымов. «После весеннего дождя». 1908. Фото: Государственный Русский музей

Поверить в то, что в Русском музее не было выставок Виктора Борисова-Мусатова и художников «Голубой розы», трудно. Но старожилы музея такого не припомнят. Большой музейный проект «Символизм в России», конечно, представлял Борисова-Мусатова и его последователей: Павла Кузнецова, Николая Сапунова, Сергея Судейкина, Петра Уткина. Но и он был аж 20 лет назад!

Интерес к художникам этого круга поддерживают два важных обстоятельства. Первое обеспечено ролью символизма как одного из истоков русского авангарда. Второе — устойчивый интерес к символизму у широкой публики. Жаждущим уйти от проблемной действительности в мир грез всегда будет интересно, как 100 лет назад художники строили свой виртуальный рай, или, словами Федора Сологуба, создавали «сладкую легенду».

Виктор Борисов-Мусатов. «У водоема». 1902. Фото: Государственный Русский музей

Неформальное объединение художников сложилось на рубеже XIX-XX веков в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Его лидер Павел Кузнецов грамотно начал выставочную деятельность с родного Саратова под более спокойным лейблом «Алая роза», где почетное место было отведено произведениям Борисова-Мусатова, которого молодые авторы называли своим учителем, поставив перед собой задачу развить, подобно ему, идеи импрессионизма, найти путь от мимолетного к вечным ценностям, лежащим за пределами видимого мира. Новых символистов заметили сразу. «Почти все — дымчато-розовые сны и озарения», — сообщал критик Николай Тароватый, посмотрев «кузнецовцев» на XII выставке Московского товарищества художников. В 1906 году Сергей Дягилев позвал их в Петербург. Владимир Стасов иронизировал в том духе, что могли бы, но декадентский устав не позволяет. Михаил Нестеров встал на защиту символизма: «Выставка из рук вон хороша». «Голубая роза» открылась ровно 110 лет назад, в марте 1907 года, в Москве, в торговом доме фарфорового фабриканта Матвея Кузнецова на Мясницкой. Ее профинансировал Николай Рябушинский, художник-любитель и наследник отцовского состояния, которое он, впрочем, быстро и без остатка истратил на культуру. В проекте участвовали 15 авторов, а также сам спонсор.

Споры о происхождении названия выставки не стихают до сих пор. Самой популярной остается версия, что его придумал Валерий Брюсов, говоривший о том, что одно умение срисовать не делает художника художником, требуется сверхчувственная интуиция. Другая версия: художники использовали стихотворение Константина Бальмонта «Голубая роза». В нем есть, в частности, строчки о горном цветке, который никто никогда не сорвет.

Василий Милиоти. «Утро». 1905. Фото: Государственный Русский музей

Позже Павел Кузнецов со товарищи участвовал в салонах Сергея Маковского в Петербурге и Париже, их работы гастролировали по разным городам с салоном Владимира Издебского. Но больше под знаком «Голубой розы» они не собирались, кроме выставки 1925 года в Третьяковке. К тому времени Сапунов умер, Судейкин и Николай Милиоти эмигрировали.

Русский музей решил ограничиться показом Борисова-Мусатова и художников «Голубой розы» из своего собрания и петербургских частных коллекций. Главные мусатовские хиты музея — «Автопортрет с сестрой», «За вышиванием», «Весна», «Прогулка на закате» — показывают путь от зарисовки к изображению символического шествия к брюсовскому надчувственному миру. Нежную тающую палитру Мусатова использовал Милиоти для создания большого (2 х 4 м) полотна «Рождение Венеры», где маленькая девочка появляется из огромных морских брызг. Тот же колорит в «Стрижке овец», «Продавце птиц» Павла Кузнецова, «К источнику» Мартироса Сарьяна. Разнообразно будет представлен Сапунов: эстетским «Маскарадом», фовистской «Каруселью» с интернациональным составом катающихся под музыку странного оркестра из бубна и скрипки и неоклассическими цветочными натюрмортами. Финальная же точка выставки — «Восточный ковер» Судейкина и «Пейзаж с купальщицами» Николая Крымова. А от них рукой подать до персонажей Ларионова и Гончаровой.

Выставка искусство

В Михайловском замке, филиале Государственного Русского музея (ГРМ), открылась выставка "Виктор Борисов-Мусатов и мастера общества "Голубая роза"". Формальный повод — двойной юбилей: 110 лет с посмертной выставки (1907 год) Борисова-Мусатова (1870-1905) и первой выставки нового символистского объединения, тоже московской. По гамбургскому же счету, Русскому музею было давно пора отдать дань обоим этим московским явлениям — трудно поверить, но ни одной крупной выставки Борисова-Мусатова в Петербурге не было никогда. Рассказывает КИРА ДОЛИНИНА.


В 1907 году в Европе вообще и в России в частности еще можно было предаваться символистской тоске. Во Франции и в Германии символизм уже переживал вторую, если не третью, волну, темные силы, волновавшие Гюстава Моро или Гюисманса, уже давно сменились поисками потерянного рая, дарованного миру Пюви де Шаванном и Гансом фон Маре; поиски подхватили "набиды", а дальше и до "Голубого всадника" было уже недалеко. Тени будущей войны не были видны невооруженному глазу, декадентство все еще было в моде, а прямолинейная эмблематика не казалась невозможной. В общем, еще года три можно было спокойно посылать своей и чужой Прекрасной даме "черную розу в бокале золотого, как небо, аи".

В России, где, как всегда, слово сильно обогнало изображение, конец XIX века прошел не в символистских битвах, а в построении четкой оппозиции между консерваторами (теперь ими стали передвижники и Стасов) и новаторами (парадоксально, но ими выступали совершеннейшие пассеисты — мирискусники). Но рубеж веков тут был настолько стремителен, что к 1907-му в Москве и Санкт-Петербурге цвели все цветы, и прыжок от нежной "Голубой розы" к хулиганскому "Бубновому валету" оборачивался для тех, кто на него решился, маленьким шажком.

Виктор Борисов-Мусатов прожил так недолго, так много болел, столько учился (Саратов--Москва--Петербург--Париж), был настолько непубличной и негромкой фигурой, что вполне мог бы остаться одиночкой. Тем более что в русском символизме главными были поэты и философы. Поэты, впрочем, Борисова-Мусатова ценили чрезвычайно. Лучше всех опишет изобразительную формулу этого "тончайшего и нежного горбуна" Андрей Белый: "Всюду у Мусатова за зеркальной поверхностью тишины буря романтики". Скрытое движение, внутренняя сила, мечта как единственно возможный конкретно для него сюжет, все это отделяло Борисова-Мусатова от других, и это же сделало его точкой отсчета для группы молодых художников, оставшихся в истории русского искусства как "младосимволисты", "кузнецовцы" — кружка, собравшегося вокруг Павла Кузнецова в Московском училище живописи, ваяния и зодчества.

В какой-то мере именно Борисов-Мусатов с его вроде бы такой русской поэтикой "дворянских гнезд" оказался наиболее последовательным проводником европейского символизма в России. Не Михаил Нестеров, ищущий себя в раннем Ренессансе, как и иные французы, не Константин Сомов, вообще ни разу не символист, с которым пытается сравнивать Борисова-Мусатова Александр Бенуа, а именно Борисов-Мусатов, перенесший формулу обожаемого им Пюви де Шаванна к своим паркам и прудам. Борисов-Мусатов ездил в Париж в надежде брать уроки у Пюви, но опоздал: величественный старец в парчовом шлафроке как раз только закончил принимать новых учеников, он женился и последние годы своей жизни мечтал посвятить этому своему такому позднему и такому желанному браку. Русский почитатель увидел своего кумира, но дверь перед ним закрылась. Зато осталось понимание того, что декоративное панно есть идеальная форма для того, что Борисов-Мусатов искал в живописи; что плоскость стены способна стать основой для обращения грубой реальности в идеальный мир невинности человечества; что огромный масштаб тут дает возможность для замедления изобразительного времени почти до нуля, а это и есть идеальное течение идеальной жизни.

Вести всех голуборозовцев прямиком от Борисова-Мусатова некорректно. В Русском музее так и не делают. Экспозиция разбита на несколько небольших залов: от Борисова-Мусатова к фигурам разной степени таланта и известности. Тут сильнейшие Павел Кузнецов и Мартирос Сарьян, роскошный и изобильный Николай Сапунов, классический "любитель с деньгами" Николай Рябушинский, мастеровитый, но подражательный Василий Милиоти, блистательный Сергей Судейкин, очень интересный, но редко экспонируемый Петр Уткин, еще более редкий и как-то совсем неубедительный Николай Феофилактов. Набор совершенно внятный — все они были участниками выставки "Голубой розы" 1907 года, но в этом вот разбитом на клетушки пространстве объединяющее их начало практически стерто.

Около 80 работ на выставке — это преимущественно вещи из собрания Русского музея плюс несколько полотен из частных петербургских коллекций. Такой подбор не позволяет сделать выставку про "ту самую" выставку "Голубой розы", что было бы чрезвычайно интересно и, может быть, сделало бы куда внятнее и связь голуборозовцев с Борисовым-Мусатовым, и в целом идею той выставки как самостоятельного и программного высказывания. Необходимость иного сюжета безусловна, но сюжета этого нет. И уж точно это не разговор о русском символизме. В 1996 году ГРМ делал выставку под таким названием, но там рамки понятия были расширены чуть ли не от Серова до Малевича. Это, конечно, сильно чересчур, но Борисовым-Мусатовым и голуборозовцами русский символизм никак не исчерпывается (хотя бы Врубеля и Нестерова точно надо включать). В уходе от этого определения как раз сильная сторона выставки — кураторы как бы ни на чем обобщающем не настаивают. Но не настаивают они и на доказательной силе своего ощущения связи тех или иных произведений.

С Борисовым-Мусатовым всегда была одна сложность. О нем слишком любили писать как о певце "уходящих усадеб" (Николай Врангель) или "зыбкого мира старых теней" (Абрам Эфрос). С этим яростно спорил великий скульптор, тоже из голуборозовцев, Александр Матвеев: "Это не аллегорические обитательницы "дворянских гнезд", воплощающие "тоску по прошлому". Скорее это мусатовская "Прекрасная дама"... Она такая же условность и такая же реальность, как лирическая муза поэта...". Оппозиция реальность--условность является камнем преткновения и тут. Красочный восток Сарьяна это таитянский рай Гогена или стилизованные восточные сцены? Театральность Судейкина лежит в плоскости символистских игр с театрализацией жизни или это пассеистские игры мирискусников? А Сапунов здесь в какой роли? Он ведь уже одной ногой в сезаннистских экспериментах а-ля будущий "Бубновый валет". Не дается нам внятная картинка "русского символизма" в живописи. Да и был ли мальчик? Вполне возможно, что с нас хватит и гениальной символистской литературы.



Рассказать друзьям